Фантомная боль


Фантомная боль.

Там нет меня, и не ищи напрасно.
Почти каждую ночь Антон просыпался в одно и то же время, около часа ночи. Не успевали его глаза сомкнуться, как память рисовала картины прошлого. Воспоминания, отдельные фразы, лица — будто занозы врезались в сознание.
После таких снов он просыпался в холодном поту, резко садился в постели и еще долго не мог прийти в себя. Прижимая ладонь к груди, Антон пытался унять бешено колотящееся сердце. Лунный свет ровной полосой ложился на кровать, ночь за ночью этот свет приковывал к себе его взгляд. Он словно ждал и в тот же момент боялся чего-то.
-----
Врач Антон Стройкин, был самым необходимым человеком на борту военного космического лайнера «Фантом». Огромный космический лайнер «Фантом» выполнял свою функцию перевозки военной единицы и использовался как госпиталь в открытом космосе. Военная школа, училище, медицинский институт, он пошел по стопам своего отца военного летчика-испытателя Владимира Стройкина. Но в один момент юный курсант летного космического училища резко поменял линию своей жизни, и на горизонте зажегся маячок военной медицинской академии.
«Фантом» — годы, планеты, миссии, — боль, сколько объединяло их. Молодому врачу, обладающему багажом знаний из книг, не терпелось применять их на практике, лечить, спасать людей. Война стерла все грани. Не раз его сердце сжималось от боли, когда ему приходилось говорить слова коллегам:
— День, ну, может, два — не больше, и страдалец отмучается.
Не этого ожидал Антон, он рисовал себе геройскую славу, гордость, спасать людей, но с этим приобрел и боль.
Засигналил видеофон, капитан нажал на переключатель и услышал голос Николая, дежурного по вахте:
— Шеф, тут, раненых привезли. Прикажите принять на борт!
— Да, принимайте! — последовал приказ, капитан отключился от связи, — Рекоп, — обратился он к помощнику, бегом к Стройкину предупредите его, дел будет непочатый край.
— Да, капитан! — только и успел выпалить помощник, как его след простыл.
Рекоп несся по коридору, — Док, там раненых привезли, капитан просил передать! — на одном дыхании выкрикнул он, как только вбежал в медицинский отсек, — Видать на лаванийцев наткнулись, а вы уже знаете, — выдохнул он.
Антон готовился принимать больных. Война с Лаванией длилась уже более десяти лет, обе стороны несли большие потери, и не одна из них не уступала другой. Земляне и Лаванийцы, уже не помнили кто, когда и из-за чего начал эту войну. Кто стал агрессором, а кто жертвой.
Медицинский отсек представлял собой шарообразное помещение, с рядами капсул, лежаков и камеры расположенной посередине. Раненых оказалось больше, чем их мог вместить отсек.
Жестами, Антон сортировкой распределял и направлял раненых, учитывая тяжесть ранения. Казалось бы, обычный день, за годы в военном флоте приходилось видеть многое. Его привлекла девушка, она лежала на лежаке, глядя прямо в потолок, ее взгляд застыл, но она была жива, этим свидетельствовали датчики, подключенные к ней.
Антон подошел к ложу девушки.
«Форма моего отца, эта девушка, летчик испытатель. В груди сильно защемило, вспомнил своего отца. Я гордился им. Высокий мужчина с военной выправкой, подхватывал меня на плечи, а я с гордостью восседал на своем троне, оглядывая всех вокруг. У нее раны серьезные, тяжелые, но должна выжить, вопреки всему. Девушка пошевелила пальцами, как будто прочитав мои мысли».
— Антон Семенович, кажись все, со всеми справились. Трубить отбой, вымотались все.
— Да-да, конечно, Аркадий. Я вам благодарен. Оставьте дежурных, отдохните и приведите себя в порядок, — Антон остался стоять к помощнику спиной, лишь махнув ему рукой, — Ваша помощь понадобиться в ближайшее время. Я смотрел на нее, кажется, я знал ее всю свою осмысленную жизнь. Но где, где я мог ее встретить, откуда мог ее знать?
Наутро, знакомая-незнакомка открыла глаза, Антон стоял возле ее ложа, перевязывая ей раны.
— Ой! — всхлипнула она от боли.
Антон резко отстранился, его взгляд застыл на девушке. Ее глаза дерзкие с некой ухмылкой, с вызовом смотрели прямо ему в лицо.
— Антон! Вот уж не ожидала тебя тут встретить! Улыбнулась девушка и попыталась приподняться, но тут же взвыла от боли и не решилась более повторять попытку.
— Лежите, вам нельзя вставать! Швы разойдутся, не жалеете себя, пожалейте хоть меня. Нелегко было, укладывать ваши вывалившиеся кишки наружу и сшивать их.
— Вот так всегда, — вздохнула девушка, — ты в своем репертуаре, не капельки галантности к девушке. Так ты все-таки меня не помнишь?
— Нет. — Антон отрицательно покачал головой.
— Жаль, — вздохнула она, — а я ведь не забыла нашу любовь. Первая любовь, возможно детская, но...
«Первая любовь, — Катька Лебедева. А можно ли это было назвать любовью, — в голове у Антона промелькнули картинки детства. Бойкая, я бы сказал дерзкая девчонка, с рыжими косичками и веснушками на носу, она всегда подшучивала надо мною. Ее озорные глазки, вспомнил, а веснушки затем куда-то исчезли, и она превратилась в отменную красавицу».
— Катька Лебедева! — вылетело у Антона. Как, как ты тут!? А впрочем, это не удивительно. Ты ведь ходила за мной по пятам, военная школа, училище, даже в саду ты не давала со мной никому играть. Ну, а потом наши пути разошлись.
«Я вспомнил, почему я хотел стать врачом, Катька. Сколько крови тогда было, а она поранила всего лишь свою худенькую лодыжку. Я прожил с ней эту боль и твердо решил, что стану врачом».
— Да! — подхватила Катька, улыбнувшись, — но видать судьбе нравиться играть нашими судьбами и она вновь соединила нас.
Не найдя слов чтобы ответить давней, как оказалось подруге, Антон закончил перевязку под ее упорным взглядом. — Все, до свадьбы заживет, — сказал он и поспешил удалиться, пряча покрасневшее лицо от назойливого Катькиного взгляда.
— Еще увидимся! — вдогонку крикнула Катя, приподняв голову с подушки.
Раненые шли на поправку, казалось, на военном фронте установилось обоюдное затишье.
Катька не отводила от Антона глаз, когда он копошился в медицинском отделе, обследуя больных. Когда же он пробегал мимо, одаривала его воздушными поцелуями и провожала его пылким взглядом. Покраснев, как мальчишка Антон предпочитал скрыться с поля боя, ругая себя за глупое поведение, испытываемое им при виде ее озорной улыбки.
Было утро, около пяти, Антон ранняя пташка, соскакивая с постели, он торопился в медицинский отдел. Давал нагоняй дежурным, проверял колбы, лекарственные препараты и исправность техники.
Огромный округлый корабль медленно кружил в галактике, ожидая ответ на посланный на землю сигнал. — «Пассажирский груз для дальнейшей реабилитации отправить на землю, состояние раненых, удовлетворительное». Техника времени, где волей случая существовал Антон, была развитой, кораблю не состояло труда в несколько гиперпрыжков оказаться в галактике земля, но приказ не сходить с орбиты по военному времени карался законом. Полет проходит нормально фиксировали датчики, в постоянно включенном приемнике заговорил незнакомый, грубый и чуть присвистывающий голос.
— Мы уничтожили вашу планету! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Вы из тех немногих, которые выжили, подготовьте свои шлюзовые люки для стыковки.
— Земля уничтожена! — раздался голос паники.
— Молчать, не подаваться панике! — крикнул капитан, — попробуем вести переговоры, — Рекоп, сообщите Дмитрию и Григорию, пусть держат пушки наготове, предупредите команду, всем собраться в рубке капитана.
— Мы, в ловушке, — шепнул капитан, огромному лайнеру не уйти от обстрела, будем принимать бой.
— Насчет этого не может быть и речи! — крикнул капитан в приемник.
— Вы сами себе подписали приговор! — прозвучал жужжащий металлический голос, шедший, словно со всех сторон. — Мы завладели космосом, остались только вы, непокорная раса, но мы завладеем и вами!
Корабли начали взаимный обстрел. Приказ капитана использовать все оружие на корабле и посильнее, и то, что послабее. Атаковать врага единым мощным залпом.
— Что там? — спросила Катя взволнованного Антона, спешившего в рубку капитана.
— Похоже на нас напал вражеский корабль, капитан отдал приказ собраться в рубке управления кораблем. Будем атаковать, один залп и все, оружие у нас мощное. Сам капитан позаботился, сколько нам пришлось пережить. Так что без паники, — Антон поднял руку в жесте, — «Спокойствие, только спокойствие» и направился к двери.
— Антон! — он обернулся, — корабль, что напал на нас на нем знак Лавании.
— Я в этом уверен. Война с Лаванией не причина ли действий.
— Так-то это, так. Но когда я находилась на корабле «Навакий», на нас напал вовсе не Лаванийский корабль. Мы даже не успели выяснить, откуда пришла опасность, нападение было внезапным, гул, и наш корабль стал распадаться на кусочки, а затем появились они, фантомы — призраки. Их вой отдавался гулом в ушах, такой и протяжный и мерзкий, — вспоминала Катя, — они проносились над нами, множество застывших мертвых лиц. Паника, кто-то плакал, взывал о помощи, кто-то давал им поглотить свою душу, а кто-то вставал в их ряды. Нас перевозили на Флакстор — колонию Земли, около три тысячи человек, пассажирский лайнер, охраняемый четырьмя военными кораблями, новейшие технологии, радары. Они пришли неоткуда, и ушли в никуда, посеяв панику и хаос, разбросав тела на орбите.
Антон слушал внимательно, его взгляд становился суровым, рука сжималась в кулак.
Спасательному кораблю действительно пришлось курсировать по орбите и собирать тела. Первым делом спасали выживших, их привозили, шлюпка за шлюпкой, затем привозили тела и кремировали, война, не хватало еще вдобавок и инфекций.
— Что же делать? — угрюмо спросил Антон.
— Не знаю, — пожала Катя плечами, — если это они, то мы обречены, с грустью сказала она.
«Завыли сирены, поднялся невыносимый гул, сердце наполнилось болью и тоской. Хотелось кричать громко, жаловаться на все и на всех, только чтобы отпустило, полегчало... Боль невыносимая боль пронзающее все тело, казалось, я сходил сума.
Сколько это продолжалось, я молил, чтобы сознание покинуло меня. Я видел их, образы, человеческие души, без телес, скитальцы. Я вспомнил рассказы старого капитана, о темной планете, о душах находивших там приют. Но почему же они стали нападать на людей, темная планета, она разрушена, — пришло мне в голову. Не хотя, одна из сторон стала тому причиной, ракеты, наводка время от времени давала сбой, и ракета поражала не ту цель. Мы расплачиваемся за свои ошибки. Я расслабился, отпустил ситуацию, ушел в себя, не слышал, ни криков, ни плача, не стенаний, оказался в другом мире. Кругом цвели цветы и порхали бабочки, а от лугов шел приторный аромат лета, свиристели насвистывали свои песни. Я расслабился, мое тело само потянулось туда, и я просто последовал его инстинкту».
Она стояла у окна и смотрела вдаль. Антон ее видел только при лунном свете, фантом — душа Лебедевой Катерины. Катя не ушла, не встала в ряды фантомов, последовала за ним, своим сердцем. Еще недавно ее озорные глазки, улыбались ему, жизнерадостная, при всех обстоятельствах. От нее всегда веяло жизнью, она подзадоривала всех, и поэтому вокруг нее всегда толпилось много друзей, одноклассников, сокурсников.
Антон очнулся на Флаксторе, в белой палате, больницу всегда можноузнать по запаху, каждый атом помещения пропитан лекарством, запахом боли, горечи безысходности. Антон попытался приподняться, но тут же откинулся назад, стеная от острой боли, пронзившей его сердце.
К нему подбежала девушка-санитарка:
— Молодой человек, вы же доктор, что же вы делаете! Вам не следует вставать, — вопреки его
Сопротивлениям она уложила его в постель.
— Позовите мне доктора! — взбунтовался Антон. Нащупав шрам в области сердца, он впал в еще большее неистовство, — позовите мне доктора, что вам стоит. Что вы сделали со мной?!
— Антон, это ты тут буянишь!? — к кровати подошел светловолосый мужчина лет тридцати пяти.
— Леонид, это ты? Только не говори, что мне пересадили чье-то сердце.
Леонид был его однокурсником, вместе поступали в медицинский институт, и вместе заканчивали его, защищали диплом и вот...
— Как врач врачу обманывать не буду. Твое сердце пришлось выбросить за ненадобностью.
Мда, жаль девчушку, ведь воздушный флот на нее имел большие виды, но она бы не выжила. Пришлось принимать решение, ты жив и это главное. Ты нам еще пригодишься, ведь война не окончена и у нас новый враг.
— Девчушка, воздушный флот, Катька Лебедева. Вы пересадили мне ее сердце, — Антон покраснел от злости.
— Ну, ну, не кипятись, девушка все равно была мертва, еще бы минуты и мы не спасли бы и тебя, — засунув руки в карманы и насвистывая приставучую мелодию,
Леонид направился к двери.
Антон остался наедине с собой. Боль с которой ему придется жить всю жизнь и спасать жизни другим.
«Любовь...это очень больно» — выводил Антон на запотевшем окне, — «боль, боль...»
Как жаль, а может, и нет, что она не проходит. Не лечит время раны, а всего лишь притупляет их. Шрамы на коже заживают, затягиваются, но сердце болит теперь за двоих. Я испытываю боль, значит я еще жив.


  • Поделиться

Похожие произведения