Олух Царя Небесного


записки из астрала

Мой стон истошный, ставший песнопеньем,

Прими не с гневом, а с благоволеньем.

Григор Нарекаци

Книга Скорбных Песнопений

©

...начинается...

да, да, да, да, да, это — оно! Пока, правда, только предчувствие, которое, впрочем, никогда не обманывало. Это состояние я не спутаю ни с чем.

Я постепенно вползал туда, откуда так просто не выберешься. Эта муть может длиться, не прерываясь долгие дни, а иногда и месяцы... Я знаю, о чём говорю: у меня опыт. Как пожизненный срок. Туда только попади — и тебя нет. Ты больше не принадлежишь себе. Ты попал в тюрьму, со своими мутными законами, от которых и зависишь теперь. Замкнутый круг! Психология. Психопатия. Состояние зависимости от самого этого состояния. В общем, тут всё очень сложно. Вернее элементарно, но нагромождено. Двумя словами его можно выразить, как предчувствие беды.

Как всякий провал в никуда, оно богато кучей пустопорожних бессмыслиц: мраком чувств, тяжестью мыслей, суетой действий и всяким прочим сопутствующим хламом. В него легко попасть, выбраться — невозможно. Оно кончается само, подъев тебя изнутри. Ладно... это всё внутреннее... или наоборот, где-то там — на астральном уровне. Короче, творческие процессы...

1. Подвал

А сейчас я расскажу о себе кое-что любопытное. Чтобы сориентировать заглянувших сюда в пространстве и времени. Очень мне эти категории интересны, поскольку в моём сегодняшнем мироощущении они отсутствуют начисто. Я не очень загадочно выражаюсь?

Сейчас попробую объясниться, о каких категориях пойдёт речь. О самых что ни на есть общечеловеческих и необходимых! Я вам так скажу, без этих категорий мы потерялись бы в мирах и не факт, что когда-нибудь нашлись. Так вот, именно эти категории я и теряю периодически. То есть, по моей же теории, пропадаю как существо, претендующее на общечеловеческие ценности.

Ладно. Кажется, я ещё пуще туману нагнал. А дело-то простое. Вы когда-нибудь жили ниже уровня земли? Не бывали, а именно жили. Из часа в час, изо дня в день, из года в год. О! трижды — о! Кто живал — знает, какие здесь рождаются ощущения — мироощущения! Сколько здесь покоя, неуязвимости, тишины, вечности. Да, да, именно вечности, именно! Здесь вечность ощущаешь как нигде. Под луной и звёздами такого вы не почувствуете. В квартире на девятом этаже с такой вечностью вы никогда не встретитесь, потому что в квартире на девятом этаже из всех щелей и окон бьёт живая жизнь!

А погрузите вы эту квартиру под землю метра на два — и всё. В том смысле, что все связи прервутся, и наступит тишина и покой. Под луной и звёздами вы, скорее всего, почувствуете огромность мира, свою былинкообразность и уязвимость. Под луной и звёздами вечность придавит вас, пригнёт и покажет, кто вы есть в её объятьях.

В подвале же ты сам — вечность. Ограниченное пространство подвала порождает неограниченные просторы тебя самого. Луна и звёзды — это уже ты сам. И миллионы лет — ты сам. И бог — это тоже ты. Вы представляете, какие фантазии посещают тебя здесь! Впрочем, какие на хрен фантазии? Это не фантазии — это твой образ жизни. Больше скажу, это твой статус. Да именно, твой жизненный статус, реноме, твоя предъява, которую ты можешь вытащить в любых разборках на самом высоком уровне.

-Ты кто?

-Я — всё.

-Кто-кто?

-Успокойтесь, господа, я — это всё .

2. Олух Царя Небесного

Ну, вы уже поняли, с кем дело имеете? Нет ещё? Тогда читайте название, как этой главы, так и всего сочинения. Да-с, олух — это я, Ваш покорный слуга.

Чтобы понять и, главное, принять это самому наверное (так говорили, во времена Достоевского, то есть наверняка) нужно было прожить полжизни. Постоянное состояние улёта сделали своё дело. Да уж, я всё время там. ТАМ — это то, что не имеет точного определения, но абсолютно понятно. Можно сказать, что это астральные выси, можно — глубины подсознания. А лучше ничего не говорить! Всё ведь и так ясно. Мне. Ну, и достаточно.

Теперь относительно возраста. Сразу хочу предупредить — у меня его нет. Вот так. Ни пространства нет, ни времени, теперь вот сообщаю — и возраста нет. Так и вспоминается небезызвестный герой в небезызвестном романе: «Чего не хватишься — ничего у вас нет!». Хотя возраст сезонный (тот, что для реального мира) всё-таки присутствует. А это лучший на свете возраст — начинающий пенсионер.

А про полжизни я не оговорился. Жить я буду долго, счастливо и умру, когда внуки женятся (такая задумка). А у меня только-только детки народились. И потом — умру ли я вообще? Не решаемый фактически вопрос. Проблема-с! Но об этом, обо всём — потом. Не стоит грузить заглянувших сюда, вот так с первых строк — подобными проблемами.

Кстати, о проблемах, для заглянувших сюда. То есть для моего горячо любимого читателя, которого я жду не дождусь на своих просторах. Первая, основная, а может и единственная проблема — это я сам. А свою проблему, та, что во мне живёт — я уже обозначил.

Вот что про меня в википедии написано: «Олух царя небесного — разговорное выражение, означающее „простофиля“, „простак“, „разиня“, „придурок“. В древности на Руси было в ходу имя Олух, которое постепенно исчезло, так как слово „олух“ стало нарицательным. Слово произошло от собственно русского „лух“ — „дурак“ из диалектного „лох“ — „разиня, простак“. Согласно другой гипотезе, прозвище Влох этимологически связано со словом „волхв“, то есть жрец, звездочёт, предсказатель, чародей, знахарь. Полное же сочетание „олух царя небесного“, вероятно, является продуктом народного творчества. Оно указывает на приближённость наивных людей к Богу».

Ну, всё про меня! и лох, и волхв, и «продукт народного творчества». Куда не заглянешь в свою биографию — дурак дураком. Из школ выгоняли за тотальную и дремучую неуспеваемость (еле-еле закончил ШРМ — школу рабочей молодёжи, где учителя на экзамене сами нам подсказывали), в институт на пушечный выстрел не подпускали.

Однако волхв. Чую — жрец, чародей и знахарь. Вся конструкция мироздания мне ясна и понятна, и сияет она как град на холме, и прозрачна она, и доступна. Об этом, правда, в двух словах не скажешь — верьте мне на слово. У меня вообще всё тут так устроено, что мне только на слово и можно верить. Или не верить, дело хозяйское. Я ведь ничего доказывать не собираюсь, по причине уже озвученной. В общем, пока так. Неуч, лох, но волхв. Одним словом — олух.

И ещё, самое главное — близость Бога. Но об этом, собственно, всё сочинение...

3. Ох, хо-хо!..

Ну, и как с этим жить!? Поплыл я. Прямо с первых строк поплыл. Чуйка у меня, конечно, выдающаяся — нереально-астральная, метафизическая, и всё такое. Но. Отсутствие мозгов напрягает. Как можно жить, не имея мозгов? То есть, практических мозгов, мозгов, так сказать, чисто реальных.

Вот-вот, именно реальных и конкретных. А с реализмом у меня вообще туго. Так туго, что я его порой ощутить не могу! Чую, есть он, этот ваш реализмус, выпирает где-то, ясный такой, наглый, как весенний денёк. А попасть в него — как? Любая мысль в астрал улетает, любое движение души улетучивается в небытие. Именно. И не только мысль и душевные переживания — всё туда сваливает. Лёгкими почти райскими птахами упархивает. Сотрясание мозгов и дрожание смыслов, вместо стройной логики, о которой мечталось когда-то. Как с этим жить? И вид ещё делать...

Вид делать, что всё путём, всё «как у людей». Что я такой, как все, нормальный чел с мозгами и всяким прочим достоянием. Но об этом, тс-ссс! — никому. С этим нам ещё предстоит разбираться, осваивать, так сказать, эту аномальную территорию. Как я умудрился жизнь прожить в таком вот странном виде? Однако безнадёжность данного предприятия — очевидна. Без ощущения реальности, без конкретных мозгов — ничего, ясен перец, не получится. Короче, полный аут и замкнутый круг.

Так что как-то так. На интуиции живём-с и чувственном восприятии. И ещё кой чего припасено-с. Да-с! Склонность к философствованию. ФилосОф от бога! Нормальный, такой, кстати, наборчик, чтобы выйти на просторы чистого творчества — и объяснить необъяснимое. И постигнуть непостигаемое! Я и жизнь свою так прожил — необъяснимо, непостижимо. А чтобы хоть как-то двигаться к мечте — ярился. То есть, не понимая, почему мечты и я, никак не сойдёмся — закипал, не думая ни о чём. Да уж, это была моя реальность. Вот такая нереальная реальность...

Сильные чувства бурлили во мне и переливались через край. Другого толкача у меня не было — я ж адреналинщик, подсевший на сильную эмоцию. Мозгов-то нет, а двигаться надо было. В основном напролом. Вот и двигался, ярило безмозглый, куда-то вглубь своей жизни — под землю, где нет ни пространства, ни времени, ни цели. Вот и очутился нигде, с багажом неудобоваримых знаний и ощущением неполноценности. Именно. И от всего от этого всякая дребедень в голове мерещилась. Можно сказать, полная ерунда мерещилась и мерцала. А можно не говорить ничего. Пасть в нирвану и протяжно завыть.

Тут ведь выводы совершенно определённые напрашиваются. Но я не стану их озвучивать. Из чувства самосохранения, хотя бы. Я ведь не для этого за перо взялся (в смысле, по клаве стучу), чтобы с первых строк усомниться в своём предназначении (великом, между нами, предназначении). Мы ещё поборемся. Мы ещё докажем! Я вам так скажу, и без мозгов можно жить. Без них-то даже лучше получается, это вам любой дурак скажет!

Да и не о том я! НЕ — О — ТОМ! Всю жизнь — не о том!

О чём же тогда?..

Пока не знаю...

4. Нас мало

Нас мало избранных, счастливцев праздных.

Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.

Да уж, что уж, племя наше малочисленно, так малочисленно, что мы даже не знаем друг о друге. Да и знать не хотим. Нам достаточно и себя за глаза. Так бывает достаточно, что через край проливается...

О подобных себе мы из книжек узнаём, и то — случайно, потому что читать не любим. Я так скажу: стоящий художник бежит от информации, потому что переполнен ею. Она его сама находит, а он только отмахнётся: «да, знаю я...». Откуда знает — вопрос не стоит. Знаю — и всё! Загадка. Внутри у него много загадок, если копнуть...

Вот и копает художник всю жизнь и витает в запредельных мирах. Витает и копает, витает и раскапывает залежи, и обнюхивает их, и заходится в творческом экстазе. А там ещё и ещё. И всё такое прекрасное...

Есть такой Артур Шопенгауэр, а у него есть книжица «Афоризмы житейской мудрости», в которую я заглянул однажды со скуки. Что тут скажешь? А скажу то, что не читал ничего — и начинать было не надо.

Уже во «Введении» Артур обрадовал меня веселеньким наблюдением: " ...мудрецы всех времён постоянно говорили одно и то же, а глупцы, всегда составлявшие огромнейшее большинство, постоянно одно и то же делали, — как раз противоположное; так будет продолжаться и впредь. Вот почему Вольтер говорит: «Мы оставим этот мир столь же глупым и столь же злым, каким застали его»«. Не правда ли, обнадёживающая «житейская мудрость»?

Грузить себя вопросами «Что есть индивид? Что имеет индивид? Чем индивид представляется?» я не стал. Немцы — жуткие зануды. Они не являют знания, они их выстраивают, скрупулезно и нудно, обсасывая причинно-следственную связь и постоянно кого-то цитируя. Будто оправдываясь, вот, мол, не один я так считаю, нас вона сколько. Читать это невозможно скучно. Залез в середину и обнаружил...

Пожалуйста, вот и ответ, почему я счастливый такой! Например, Аристотель, которого опять цитирует Шопенгауэр, являет знания. Он объявляет самой счастливой — жизнь философа: «Подлинное счастье состоит в возможности беспрепятственного применения наших совершенств...». Гёте ему вторит: «Кто от рождения обладает даром быть даровитым (чё сказал?), обретёт в нём радость бытия». Артуру и этого мало — расставляет всё по полочкам. Начинает втирать о трансцендентных мирах и интеллекте, витающем в тех мирах. Моя славянская душа не выдерживает пережевывания понятной мысли. Что немцу хорошо, русскому — смерть.

Говорю по-русски: досуг у меня есть, и мысль моя со скуки бродит, где захочет. В основном, в астральных мирах. Так что живу я жизнью высшего порядка. Вот так. В общем, молодец Артур, — ответил на вопрос, почему я счастливый такой на пять с плюсом.

Так вот, всё у меня, счастливца, замечательно. Настолько замечательно, что я даже побаиваюсь говорить об этом. Чтобы не сглазить. Но сейчас скажу. Потому что на этом пространстве можно говорить всё. Моя любовь к самокопанию — это отдельная субстанция, которую так просто не сглазишь. Это суть моя просится на волю, а суть сглазу не поддаётся. Факт.

Это пространство в пространстве. Здесь я свободен от всего. Это моя территория, по которой ползают только мои тараканы. Здесь я исповедуюсь и раскрываюсь. Бывает, до такой степени исповедуюсь и раскрываюсь, что уж и сам не ведаю, мои ли это исповеди и раскрывания. То есть происходит некий зуд откровения и диссонанс искренности. Во как! Это когда так себя разоблачишь, бывает, что уж и сам не веришь ни единому слову. И вспомнишь кстати, (или некстати) что «мысль изреченная — есть ложь». Ну, и ещё что-нибудь в этом роде...

А потом абсолютно и окончательно всё это хозяйство отвергнешь к чертям собачьим совсем и воспаришь в высших сферах, то бишь в трансцендентных мирах, о которых поведал нам господин Шопенгауэр. И всё на этом и закончится. Это и будет моя суть окончательная, которая не любит ни исповедей, ни разоблачений, а любит только себя. Примерно так у меня всё и происходит по вечерам...

Но я отвлёкся сразу от двух тем. Какой я замечательный счастливец, какой редкостный везунчик, но в какой я при этом впадаю ступор и мрак. Начну, естественно, со второй, самой волнительной и пронзительной: состояния беды. А про то, как у меня всё замечательно — потом. Или вообще умолчу. Как сказал ещё один счастливец, мой далёкий деревенский дружок Андрюша, о котором я обязательно расскажу, потому что он — счастливец из счастливцев. А сказал он буквально следующее: «Счастье было бы возможно, если бы оно не вызывало столько раздражения у окружающих». Это он про себя сказал, однако как наш брат «счастливец» может раздражать окружающих — мне напоминать не надо. Так что я ещё десять раз подумаю, раздражать окружающий мир своим счастьем или сдержаться.

Вот о состоянии беды — сколько угодно. Тут уж точно раздражение ни у кого не вызовет. Только глубочайший интерес и неподдельное сочувствие. Поэтому об этом я расскажу всё как есть. Эта тема вечная и необычайно популярная, особенно у русских, потому что этот зверь непростой, живучий и очень наш. Наш — это значит, мы сроднились с ним настолько, что вполне могли бы сделать его символом нации. Беда — абсолютно русский зверь.

5. Во глубине глубин глубоких

А начну я из глубины веков. Из таких глубин глубоких, которых для многих и не было вовсе. Из тех глубин, о которых историки не упоминают, потому как не знают о них ни черта. Потому как, это глубины духовной жизни, а в этом вопросе не только у историков, а и у обычных мыслителей мнений столько, сколько этих мыслителей есть в наличие.

Так вот, в глубине веков, такое создалось впечатление у меня как у мыслителя (безмозглого, заметьте, мыслителя), всё было просто и понятно. Это сейчас нагромоздили всякой ерунды и без великого пройды Фрейда и армии его многочисленных последователей в этой ерунде, и разобраться невозможно. (Пройда, кстати, самое безобидное определение этой зловредной и никчёмной личности). Таково моё частное мнение.

Впрочем, в моём тексте никаких других мнений и быть не должно. Эту мысль я бы особо выделил. НИКАКИХ, повторюсь, чуждых мнений, только СВОИ, — бесспорные и окончательные. И цитировать, кстати, в отличие от немецкой философской мысли, будем только себя. То есть искать подтверждение своей правоты в чужих высказываниях — не обязательно.

Так что вот так как-то. В глубине веков Фрейда, слава богу, не было — поэтому всё было ясно и понятно. Я вообще склонен думать, что психоанализ, как всякая зловредная деятельность, сам себя и породил. Это простые истины рождаются в сферах небесных, а психоанализ, как вирус, самозародился и зудит, знаете ли, и чего-то требует (бабла в основном). А дальше получается так: чем больше мы громоздим в мире выдуманных проблем, тем больше нужно психоаналитиков, решающих эти проблемы. А психоаналитики ребята не промах — тут как тут. Знал я двух лично. Обоих звали Алёнами, и проблем от этих Алён у меня была целая куча.

Так вот, в той древней древности на Руси отношение к миру было совершенно иным. Потому что не только Фрейда, но и либералов там не было. И русская интеллигенция ещё не замутила свою подрывную деятельность. Золотое было времечко! Божье. То есть, во всём виделся лик божий, и слышалось его же дыхание. Даже когда, человек совершал преступление, то его судили не за само преступление, а за нарушение божьих заповедей. Древние люди как дети ощущали мир цельным, единосущностным, и нарушение этой сущности как творения божьего — и было преступлением.

У древних, бог — точка отсчёта всего. Понимание жизни было органично, представление о мире было как о едином доме, в котором законы общежития — божьи законы, и они были естественны, как сама жизнь. Наши предки были невинным и свободным племенем, они молились духам воздуха, света, журчащим ручьям — бог был разлит всюду.

Наши отцы смотрели на мир ясно и просто — не краснели при виде обнажённого женского тела, слышали музыку звёздного неба, и впадали в ярость на полях сражения. И всегда побеждали. Битва была для них образом жизни, а боевой дух — естеством. Живя на склонах холмов и в долинах живой природы, они заложили основы натуральной науки, культуры и философии. Кто знает, что за великое будущее ожидало бы нас, если бы...

Если бы, если бы! Я по молодости рыдал в этом месте. Да какое, по молодости! Ещё недавно я стенал, бился и рвался в бой со всеми, кто покусился на нашу самость. Было время, когда я, в традициях отцов, рвал врагов и метал в них же все мои обличительные копья и дротики, пропитанные ядом. Да уж.

Однако это не правильно. Это я сейчас понял, когда, наконец, задумался. Ну, негоже в моём возрасте впадать в раж и яриться, пусть даже ради истины отцов. А правильно будет поступить так, как поступают китайцы. Мудрейшие из них. Они садятся на берегу реки, и ждут, когда мимо них проплывёт труп их врага. Врагов же у меня так много, что остаётся только узнать, чей труп среди проплывающих, будет милее моему сердцу.

Вот! Я вижу своё ближайшее будущее. Я буду сидеть на берегу воображаемой реки и грезить, и ждать, ждать. Я буду так царственно спокоен, так нравственно высок, что моё будхическое тело — (тело интеллекта, если кто не в курсе), которое и у меня, наконец, проявится и вознесётся надо мной. Оно будет иметь форму светового шара, а попросту говоря — нимб вокруг головы. Таким и запомнюсь я в сказаниях и легендах, которые непременно должны оставить свой след, после моего ухода...

Первый сиреневый трупик, кувыркающийся в грозных водах бурлящей реки, (это всё-таки моя река, не китайская — поэтому и бурление вод) так вот, первым будет, конечно же, апостол Павел, тот, что в девичестве Савл, или Саул. Он и есть самая милая моему сердцу вражина.

Чем же этот, известный в определённых кругах господин хороший, так не угодил моему будхическому телу? Что тут скажешь! — лучше бы ничего не говорить, конечно, и не начинать даже, но для людей далёких от хитросплетения религии, буквально пару слов.

Это его стараниями началась вся эта кутерьма, под названием христианство. А, как известно, христианство долго мутило воду, пока не заползло в Римскую империю, и непосредственно в далеко не будхические мозги императора Константина. Христианство — это название религии. С одной стороны. С другой же — кладезь нравственных постулатов и прогрессивных идей. Их до сих пор так и называют — христианские ценности. Чтобы утвердить их, необходимо было уничтожить все предыдущие ценности. Ну, и началось новым христианским воинством плановое и несуетное завоевание мира...

Кстати. Загнул я про сиреневый трупик, кувыркающийся в моём бурном сознании. Уж кто-кто, а апостол Павел и сегодня живее всех живых. У них много таких жизнестойких деятелей. Иоанн, например, тоже много нужного и полезного сделал. Моисей, не к ночи будет помянут. Короче, сиди, не сиди китайцем у реки хоть Хуанхэ, хоть Енисея — ничего путного не высидишь. А эти ребята как раз не сидели сиднем, а очень даже плодотворно трудились на благо и процветание своей родины.

А чтобы родина правильно процветала, нужно было убедить весь мир в своей избранной уникальности. И достичь этого можно было, только утвердив новую религию. Тут «христианские ценности» и пришлись ко двору. В методах не церемонились. Тихой сапой, уничтожая по пути все прочие святыни, и шельмуя неугодных, утверждали эти ценности.

Здесь, быть может, впервые применялся метод выжженной территории, но в духовном, так сказать, плане. То есть завоевание происходило не на поле битвы, а в умах, сердцах и душах. Там и разжигались пожарчики. Мир был завоёван без всяких армий, без грубой силы. Они сделали это исключительно с помощью мозгов, которые у них были заточены как-то особенно.

А дальше... я умолкаю. И предоставляю слово новому своему персонажу.Это некто Марк Эли (Ильич) Раваж. Кто такой? — да такой же чумовой философ, типа меня, а по совместительству личный биограф семьи Ротшильдов. Тут уж конечно — фирма! Здесь уж, да уж. Еврей. Навёл шороху в своё время: «а сейчас я расскажу вам ВСЮ правду». Чуете? Это ж как я в молодости. Я тоже непременно ВСЮ правду говорил...

Поразил он меня, короче. Так поразил, что я усомнился в реальности и заподозрил подвох. Но поразило меня всё-таки то, что я, заметьте — не еврей — к тем же выводам и пригрёб. Впрочем, хватит ля-ля — послушаем это чудо саморазоблачения, которому, кстати, «сто лет в обед». Этим откровением он разразился аж в 1928 году.

«Две тысячи лет назад, в далёкой от вас Палестине, наша религия впала в разложение и голый материализм. Храмом Соломона завладели банкиры-менялы. Разложившиеся в конец, самолюбивые раввины доили народ и жирели. И тогда появился юный патриот-идеалист, и пошёл по стране, взывая обновить веру. Он и не думал создавать церковь. Как и другие пророки до него, он думал только очистить и вдохнуть новую жизнь в старую веру. Он атаковал раввинов и выгнал банкиров из храма. Это привело к его конфликту с существующими олигархами, в результате чего всё это кончилось для него плачевно.

Только после разрушения Иерусалима Римом новая секта вышла из тени. И то, только потому, что её в борьбе с Римом начали поддерживать еврейские олигархи. И тогда один еврей по имени Павел или, по-еврейски, Саул (по-русски — Савл), начал воплощать идею разрушения Рима, через его основу — армию, посредством христианской доктрины непротивления злу насилием, что и осуществилось маленькой сектой „христиан“ в Риме.

Естественно, что все первые христиане были евреями. Павел стал Апостолом для гоев, хотя до этого он был главным гонителем христиан. Как вы сами понимаете, его, якобы, „чудесное перевоплощение“ в связи с видениями, наверно, было гораздо более прозаическим. И так хорошо Павел поставил пропагандистскую работу, что в течение четырёх столетий, огромная империя, покорившая вместе с половиной мира и маленькую еврейскую Палестину, стала кучей обломков, а закон Сиона стал официальной религией Рима». (Конец цитаты).

А что же Русь святая? Как она-то из своей древней древности выкарабкивалась? Да так как-то. До сих пор спорят, и ничего путного не находят. Оказалось, что никакая она не святая, и православной-то стала, только благодаря передовым идеям и нравственным постулатам христианства. Если б не Крещение тёмного, дикого, погрязшего в невежестве язычества народа, если б не Византийская благодать, всё бы тогда — кирдык. Кончилась бы наша песня, не начавшись.

Так за нас и про нас решили учёные мужи. При этом объяснить природу самого ПРАВОСЛАВИЯ — не смогли. То есть объясняют, но как-то корявенько, по понятиям, типа это — самая правильная религия. И всё. У правильных пацанов — правильная религия.

Однако в глубине глубин глубоких у тёмного, дикого, где-то и в чём-то погрязшего народа была вера. Не надуманная и не придуманная умными пацанами с Палестины, а идущая из самых глубин и всего уклада жизни. ВЕРА понятие сакральное, и само его название состояло из двух древнеарийских рун: руна ВЕДЫ — способность изведать божественную мудрость; руна РА — сияние чистой правды. Или просто — ведать Ра. А само ПРАВОСЛАВИЕ ещё понятней объясняется: народ ПРАВЬ славил (высшую Правду). Всё так просто! И жило это, и существовало, когда и Византии-то в помине не было, и самого христианства и даже ветхозаветного бога, из которого потом всё это хозяйство повылупилось.

А дальше — вместо Сияния Чистой Правды, нас одарили историей становления некоего неизвестного и непонятного нам народа. Рассказав, между прочим, что народ этот не просто так — он избран самим Господом Богом.

Здесь вновь я даю слово новому своему знакомцу Марку Ильичу. Он так восхитительно беззастенчив, что некоторые товарищи засомневались в подлинности этой личности. Но тут уж я вступлюсь за биографа и филосОфа. По мне так, это естественное желание уставшего от жизни и мудрости победителя расставить все точки над «ё». Прошло два тысячелетия, а несмышлёным гоям ещё нужно рассказать и даже втолковать, как их грамотно развели в своё время. Так они ещё и упираются — не верят...

«Мы сделали вас добровольными и бессознательными носителями нашей миссии в этом мире, посланцами варварским расам Земли, и бесчисленным ещё не родившимся поколениям. Без ясного понимания, как мы вас используем, вы стали агентами нашей расовой традиции и культуры, неся наше Евангелие во все уголки света.

Наши племенные законы стали основой вашего морального кодекса. Наши племенные законы стали основой всех ваших конституций и законоположений. Наши легенды и миф стали истинами, которые вы напеваете своим младенцам. Наши поэты сочинили все ваши молитвенники и книги. Наша национальная история Израиля стала основой вашей собственной истории. Наши цари, государственные деятели, воины и пророки стали и вашими героями тоже. Наша малюсенькая древняя страна стал вашей Святой Землёй! Наша мифология стала вашей Священной Библией! Мысли и идеи наших людей переплелись с вашими традициями до той степени, что у вас не считается образованным человек, который не знаком с нашим расовым наследием». (Конец цитаты).

Ну, что тут скажешь, — беда. И здесь я абсолютно серьёзен. Хотя Раваж пишет только о следствии той экспансии, однако само Крещение было замешано на страшной крови, и вылилось в глубочайшую трагедию Руси. Историю вымарали (историки у нас пугливые и послушные), а пропагандисты (всё те же красавцы) умные, организованные и циничные — оказались на высоте. Пропаганда и шельмование всегда были неотъемлемой частью этой религии.

Память вытравливали тщательно и жестоко. Но и Русь не сдавалась. Русь уходила в леса, сжигала себя целыми селениями и молчала. И сейчас молчит. Однако. Вопреки. Где и как — непонятно. Но в глубине глубин глубоких сохранились ещё сакральные знания — нечто волнующее и раздражающее нас. Сияние Чистой Правды остаётся нашей грёзой, тайной мечтой и единственной религией. И Христос между нами.

продолжение следует

  • Поделиться

Похожие произведения