Фотография.Глава 5


КИРА ВЫХОДИТ ЗАМУЖ

А тем временем в семье Веткиных царил переполох. Ирина Романовна бегала из комнаты в комнату и приговаривала: «Узнала... Как же так... Теперь что же — уехать хочет...». Больше всего она жалела, что не спрятала документы Таси, как те нелюди, которые ловят людей и держат их в рабстве.

Пётр Вадимович поехал на вокзал. Там он узнал, что ближайший поезд отправится только через час, а последний уехал два часа назад. «Стало быть, она или здесь, или скоро приедет», — подумал он.

Пётр Вадимович стал искать Тасю по всему вокзалу. Он заглянул во все уголки зала ожидания, в буфет, переспросил всех ожидающих, не видел ли кто девушку в сером пальто от Дольче-Габбана, в коричневых сапогах, с каштановыми коротко стрижеными волосами и с синими глазами? Получив каждый раз отрицательный ответ, Пётр Вадимович мысленно ругался, проклинал Тасю и желал ей самых страшных кар.

Но Таси нигде не было. «Где же она? Пора бы уже, даже если она на этом черепашьем автобусе едет». В надежде хоть что-то услышать, он звонил на Тасин сотовый, но слышал всегда неизменное «Телефон отключён». Теряя терпение, Пётр Вадимович набрал номер Ирины Романовны и прогавкал, перемежая речь матом, что Таси на вокзале нет, что она их обманула и поехала в другое место.

— Какой ужас! — ахнула Ирина Романовна. — И где теперь искать эту — она неприлично выразилась. — Фред должен прийти с минуты на минуту! Что мы ему скажем?

— Скажи, что она убежала, узнав о нашем договоре. И всё. И вообще, теперь она — отрезанный кусок. Вернётся — не примем.

Пётр Вадимович сел в машину и поехал домой. Где теперь Тася — его интересовать перестало, как объяснить Зэрду — проблемы жены. Даже несмотря на то, что именно он, и никто другой, обратил внимание Зэрда на Тасю. Когда американец пожаловался на капризы бывшей жены, Пётр Вадимович солгал ему, будто его дочь, Тася, страстно мечтает выйти за американца и уехать в США. «Уж она капризничать не будет», — сказал он тогда. Сказал уверенно и веско, как говорил всё.

Зэрд пришёл к Веткиным, когда Петра Вадимовича ещё не было. Ирина Романовна открыла ему дверь, и, сквозь слёзы, проговорила:

— А Таси нет. Она — Ирина Романовна неприлично выразилась, — узнала, непонятно как, что мы хотим с ней, — далее следовал мат. — И ушла, мерзость такая, — она снова выругалась.

— Как же так, она же хотела замуж за меня выйти, — удивился Зэрд. — Или...

— Знаете, вот есть русская идиома «Семь пятниц на неделе», — ответила Ирина Романовна. Она означает непостоянного человека. Сегодня он хочет одно, завтра другое, послезавтра третье. Вот и Тася такая.

— Да у Таси желания меняются не каждый день, а каждый час, — с готовностью воскликнула Кира.

— Это тебе, Кирочка, так кажется, потому что сама ты не из тех, кто с лёгкостью меняет свои желания, — ласково ответила Ирина Романовна. Это же надо, так вы с ней похожи внешне и такие разные.

— В чём же мы разные, мама?

— Ты всегда знаешь, чего хочешь, а она — нет. Ты послушная, всегда соглашаешься с мамой, а ей — равноправие подавай.

— Так что же, мне здесь делать теперь нечего? — спросил Зэрд.

— Почему же, останьтесь, поговорим, — умоляющим тоном попросила Кира.

Вечер прошёл в разговорах о пустяках. Кира изо всех сил делала вид, что пытается загладить перед Зэрдом Тасину вину. На самом деле она думала о том, как повыгоднее представить ему себя.

Пётр Вадимович приехал тогда, когда Кира упоённо, с придыханиями, с поминутными восклицаниями «Ух ты!» слушала рассказ Зэрда о его двухэтажном особняке. А в глазах Киры была томная и нежная тоска. Тоска о том, что она знала только в малых порциях. Но к чему стремилась её пустая и мелкая душонка.

— Ну что? — спросила Ирина Романовна Петра Вадимовича. — Не было её на вокзале?

— Нет, - жёстко и властно ответил тот. — Всё!

— Что значит «всё»? — спросил Зэрд.

— То, что теперь мы её не примем, — ответил Пётр Вадимович. — Пусть идёт куда хочет, но только не к нам.

— Как же так, она же наша дочь, — робко попыталась возразить Ирина Романовна, но Пётр Вадимович ответил ещё резче и жёстче:

— Об этом должна была думать прежде всего она, а не мы.

Всё же на следующий день Ирина Романовна позвонила Тасе на работу. Услышав, что она сняла комнату и живёт теперь в двух шагах от места работы, Ирина Романовна спросила:

— А хозяева порядочные?

— Да уж, порядочнее чем вы! — ответила Тася и сразу положила трубку.

Ирина Романовна только тяжело вздохнула. И в кого только пошла она, её дочь? «Вот Кирочка — другое дело. А внешне как похожи! Хорошо будет, если Фред хоть на неё внимание обратит. Хоть кому-то из моих дочерей в жизни повезёт».

Прочитав очередную скучную для неё лекцию и ответив привычное «Это ваши проблемы» на вопрос, где найти указанную в ней литературу, Ирина Романовна заспешила домой. По пути она позвонила Кире.

— Мама, мама, а мне ведь Фред звонил, — возбуждённо, радостно заговорила Кира. — Спрашивал, нашли ли мы Тасю и как у меня дела. Тебе он не звонил?

— Нет, - ответила Ирина Романовна. «Значит, не в Тасе дело, — подумала она. — Значит, на Кирочку внимание обратил». И только успела она так подумать, как Кира сказала:

— А Фред сказал, что приглашает меня в «Нургуль».

— В «Нургуль»? — ахнула Ирина Романовна. — Как же так, это же элитное кафе, там кусок хлеба 100 тенге стоит?

— Да.

Тут Ирине Романовне пришлось прервать разговор, потому что машину её остановил гаишник. Он потребовал у водительницы права, та небрежным жестом протянула их ему.

Если бы к правам не была приложена крупная купюра — гаишник проколол бы права и выписал бы Ирине Романовне штраф за телефонные разговоры за рулём. Но гаишник удовлетворился тем, что положил в карман купюру, вернув права Ирине Романовне.

Проехав ещё немного, Ирина Романовна снова взялась за сотовый. «Это пусть бедняки соблюдают правила, которые гаишнику дать не могут», — подумала она. И, как только раздалась эта мысль гулким эхом в её голове, Кира взяла трубку.

— Кирочка, ты платье уже подобрала?

— Да, мама, подобрала. То самое, синее, ну это, шёлковое, которое в воскресенье купила.

— Сейчас я приеду и помогу тебе определиться с выбором украшений.

Кира открыла матери дверь. Она уже надела то самое платье, о котором говорила. На столе стояла раскрытая шкатулка.

Ирина Романовна подошла к шкатулке, стала рассматривать украшения, прикладывать их к Кириному платью. Понадобилось три часа, чтобы она определилась с четырьмя кольцами, шестью браслетами, тремя брошками, бусами, ожерельем и кулоном. С удовлетворением посмотрев на получившееся подобие новогодней ёлки, Ирина Романовна сказала:

— Если Фред заговорит о Тасе, скажи: «Мама узнала, что она сняла комнату», и дальше, переживательным тоном: «не знаю, как она жить будет». А если он продолжит этот разговор, то скажи ему: «Да что вам, свет клином на ней сошёлся? Найдёте другую», и при этом вот так томно и нежно на него посмотри. Поняла?

— Да, мама.

— Повтори, как ты это будешь говорить.

Кира повторила, страстно желая, чтобы Зэрд и в самом деле заговорил о Тасе.

— Немножко не так, — заметила Ирина Романовна. — В словах «Как она жить будет» придыхание нужно не после «Жить», а после «она». А в фразе «Что вам, свет клином на ней сошёлся» ударение должно стоять не на «ней», а на «клином». Ну-ка, повтори ещё раз.

Кира повторила.

— Молодец! Моя послушничка, — просюсюкала Ирина Романовна.

Позвонил Зэрд, сказал, что он ждёт Киру на углу перекрёстка. Кира оделась и пошла.

В кафе Кира мучительно искала, как бы натолкнуть Зэрда на разговор о Тасе. После очередного замечания Киры невпопад Зэрд заметил:

— Ты сегодня какая-то непонятная, Кира, расстроилась из-за чего-то, что ли?

-Да, из-за Таси. Мама узнала, что она сняла комнату. Не знаю, как она теперь жить будет...

— Да, я-то хотел увезти её к себе, в благополучную страну. У меня она жила бы богато.

— Ну что вам, свет клином на ней сошёлся? Найдёте другую, — ответила Кира, как учила её мать.

— Кира, — оценивающе посмотрев на неё, спросил Зэрд, — ты, может быть, хочешь выйти за меня?

— Да, конечно! Хоть сейчас! — воскликнула Кира.

— Сейчас у вас загс не работает, — ответил Зэрд, ласково посмотрев на Киру.

— Ну, знаете ли, у нас давно не считается, что «пожениться» и «расписаться» — синонимы, - ответила Кира, цинично улыбаясь. — У вас, насколько я знаю, — тоже.

Остаток вечера прошёл в подобных плоских и пошлых шутках. О Тасе больше не вспоминали.

На другой день Кира и Зэрд подали заявление в загс. Будущее представлялось Кире счастливым: работать она не будет даже по дому (Зэрд говорил что-то о прислуге), у неё будет свой дом, много украшений, а красивой одежды — вообще навалом! Она будет только есть, пить, спать и развлекаться — целыми днями.

Когда Кира с Зэрдом уехали в США, Пётр Вадимович задумался о своей квартире. Целая комната в ней будет пустовать! Нехорошо это, не по-хозяйски. Конечно, Ирина Романовна рада будет завалить её барахлом. Поэтому действовать надо сразу.

Пётр Вадимович дал объявление в газету о сдаче комнаты в четырёхкомнатной квартире, с подселением. Ирину Романовну он поставил пред свершившимся фактом, представив ей квартиранта — иногороднего студента.



  • Поделиться

Похожие произведения