Сигналы бедствия версия 2


Ночка

Свинцово — это когда одиночество. Когда и небо, и потолок — от старости серого цвета.

Когда валидол под подушкой и хочется меньше спать.

Рассказать бы кому, что видел сон — яркий, из прошлого. Все такое нарядное, цветастое, как цыганский табор в детстве, оккупировавший детскую площадку. Не вспомнить ни одного телефона, ни одного номера — и если бы тоскливо, как-то бесчувственно, равнодушно. Это же он вчера отнес книги в библиотеку, а из них библиотекарша высыпала хлебные крошки и коммунальные квитки. Это же он сидел на скамейке — выпавший и дикий, как затерянный гривенник на дне канавы. Отчетливо верится в то, что наступит май, отчетливо слышится тишина в квартире, гнетущая от того, что за стенкой смеются.

А вчера прислали посылку — обрадовался, сердце защемило. Она стояла под дверью — коробка надежды и тревоги — приятной такой тревоги, томительной и прекрасной. Рыжая коробка: три дырочки, без надписей. Открыл, а там Ночка... Он сразу так ее назвал — черную дворняжку вот-вот из-под мамки. Пахнет псиной, игривая, заводная. Он молоком ее угостил, чуток пролили на библиотечную книжку. Посмеялся, она затявкала. Ночка... И ночь была волнительной, она выла, а он ее в охапку и под одеяло. Тепло стало, и сердцу тоже.

А утром постучали. Утро было такое солнечное, что можно ослепнуть. И он прошел из комнаты в крохотный коридор, посмеиваясь, шаркая тапочками, в руках — Ночка, открыл дверь, а на пороге — девочка.

— Ой, а мы квартиру перепутали. Это у вас в руках — другу подарок. Он вот здесь, в тринадцатой живет...

Плакса

Пашка с удивлением глядит на плаксу в автобусе. Щеки ее пухлые стали пунцовыми, из глаз серебринки. Милая, да плакса. В синей усталой сумеречной кутерьме общественного транспорта едут двое. Среди взрослых Плакса и Пашка. Пашка сгребает мелочь в кармане, сегодня много надавали, да по копейке, глядишь, на лишний пирожок хватит.

А девчушка плачет. И все твердит: «не то, не так...». В руках небрежно зажала какую-то странную лошадь — розовую с синей гривой. Как только взглянет на нее — рыдает.

Пашка утер нос рукавом, уже б насморк, а то свербит третий день. В ботинке хлюпает вода, а мелочь-то греет карманы. Какая там остановка? Парковая уже?

Зашипели по-змеиному двери автобуса, ввалил народ, плаксе стали утирать нос платком, да нежно так, с обещаниями. И почувствовала плакса, что глядят на нее, уставилась, а там глаза детские, но умудренные. И подобрала она свою лошадь, как самое драгоценное, и смотрит на нее, и на Пашку смотрит, губки поджимает, деловИтся, а лошадь все ближе к лицу, словно ему напоказ выпячивает. «Мол, смотри, что есть... лоша-а-адка модная, моя...». Пашка снова шмыгнул, в окно уставился, уж и доедет скоро до теплых труб, «а лошадка и вправду — ерунда какая-то» — подумал Пашка.



  • Поделиться

Похожие произведения