***


летом семнадцатого года в поисках женской ласки вошел я в шахту номер три, что у Беляловской свалки на левом берегу Пруда. Там ещё пенек стоит и кот сидит. Писать я не умею, поэтому простите меня, что я пишу не так мощно и певуче как хотелось бы. Иногда я пишу витиевато как Пушкин Александр и одами, одами так... ну как жуковский ну вопщем вы поняли... Тут раз: у входа в шахту ещё один кот сидит. Я думаю ой-да-да! уж точно девушка там сидит, на дне раз коты уселись. Тут надо мне вернуться лет на миллион назад, когда в одном из питерских колодцев сидел в ванне и смотрел на свои волосатые руки и намыливал ноги и тут вижу — еще один кот сидит, волосатый. Те лысые были а этот волосатый. Тут надо мне вернуться лет на тыщу назад в поисках женской ласки, что у городской свалки, что на левом берегу Днепра. И спрашивает кот:

— В чем смысл жизни?

Вернее, кот меня спрашивает а почему я не люблю галстуки и всегда ношу бабочки? Полыхала Москва, мучила душевная болезнь, жестокий невроз. Я злился и ревел, я допрашивал судьбу и падал в разные дыры. Сижу и — пустота. Мучение и душевная пустота. Все хотят возвышенного и интересного а вот подавитесь все! Я даже вижу как смотрят на строчки и пролистывают, скривя рожу. Или наоборот, особенно привлекательные дамы. Они целуют написанные страницы, они уже не видят без меня будущего, у них увлажняется в промежности. Они помнят каждую свалку в Городе, но где я? Тогда они начинают считать баранов или вспоминают таблицу умножения. А один дирижер от тоски пошел и купил сантехнический трос и, вернувшись домой, ощутил сильную потребность женской ласки. Он сел у камина, отрезал себе голову кинув ее в камин. Кочергой протолкнул дальше, глубже, в кроличью нору. Вечереет. Длинные тени от домов достигают до заречных лесов. Тень от моего дома легла на полянку, на этой полянке всегда сидела Катенька. Как я хотел обнять её! Но она замужем. На нее даже смотреть нельзя. Поэтому я приходил в парандже, притворяясь бревном у берега. К ней подбегали цыгане, пели песни. От безысходности я грыз бревна и опилки шли на изготовление офисной мебели. Я рожал бобров, строил хатки, ставил плотины, выл на луну. Лунными ночами, когда туман стелется по полям и дорогам, из могил лезут мертвецы и вурдалаки, в тумане трудно понять кто это? чья это фигура приближается? Может это Леонид Ильич Брежнев?

Сегодня, в такой же светлый и теплый день, мне больно и обидно. Не я ведь эти леса сажал и строил эти дома. А вопросов уже больше чем пыли, у кота голова раскаленная как железо у кузнеца, желто-красное и отсвечивает от стен. Кот сумасшедший!




  • Поделиться

Похожие произведения