ТАНГО НАШЕЙ МОЛОДОСТИ 2. Преподаватель танцев


продолжение рассказа, начало здесь http://proza.kz/ru/prose/adventures/62206.ermek_seitbattalov.tango-nashei-molodosti1-le

Я умел хорошо рисовать и писать плакатными перьями. Обычно это делалось на больших плакатных листах. В сегодняшней жизни нужды в этих способностях нет, а тогда это было нечто. Сейчас принтер или плоттер решают эти проблемы в мгновение ока.

Я сказал преподавателю танцев, что могу красиво, стилизованно, нарисовать все позиции и движения на плакатах. Для этого, она должна была на некоторое время дать мне те книги, откуда она демонстрировала нам рисунки по истории, эстетике и технике танцев. Ее обрадовало мое предложение. Она сказала, что давно наблюдает за мной, что я способный, очень тактичный, честный и наговорила мне еще много приятных вещей.

Наконец мы дошли до того самого места, когда я изложил свою просьбу. От моей просьбы ей стало не по себе. Думаю, читатель помнит из первой части в чем состояла моя просьба. Мне показалось, что вначале она очень серьезно начала сомневаться в моей адекватности. А потом видимо у нее возникли сомнения вообще в моих способностях совершать бескорыстные поступки. Жизненного опыта у нее тоже было не очень много, она сама была чуть старше нас. Наконец она успокоилась.

После моих убедительных уговоров она пошла на эту сделку. Я почувствовал небольшое облегчение от сознания того, что частично удалось достичь желаемого. Потихоньку, задавая как бы косвенные вопросы, преподаватель поняла истинную причину, почему я хочу отдалиться от своей партнерши.

Выбрав момент, она поинтересовалась, не осталась ли у меня в родных краях девушка. Я ответил утвердительно, хотя сам не был до конца в этом уверен. Далее она спросила переписываюсь ли я с ней. Я ответил отрицательно и она была этим очень удивлена. Надо сказать, что мобильных телефонов, WhatsApp, Viber и всего остального в то время не было. Послать SMS не могли. Мы в то время писали письма и запечатав их в конверт отправляли через почтовое отделение. К тому же я не знал ее адреса. Пришлось мне выкладывать преподавателю все начистоту, и я нашел в ней друга, полностью понимающего меня. Видимо на занятиях танцами она сталкивалась с такими историями не в первый раз.

Девушка, о которой идет речь, появилась в школе-интернат, где я учился, в последние годы нашего обучения. Она была тихая, скромная и незаметная. Через некоторое время, как-то общаясь с ней я заметил, что у нас взаимная симпатия. Я просто отметил это про себя и все.

Как-то утром, после завтрака, перед занятиями, мы с ней беседовали о чем-то интересном на задних рядах парт. В класс вошла наша одноклассница и громко без всяких комплексов объявила всем, что «новенькая» вся цветет и млеет, когда видит меня. Я увидел, как стало неудобно моей собеседнице.

В школе я не слыл сердцеедом, всегда был занят изучением специальной литературы по авиации и мне просто было не до девчат. Меня все считали увлеченным авиацией и такое мое поведение считалось нормальным. Принцип «Первым делом самолеты, ну а девушки потом» точно отражал мой подход к жизни.

Следует сказать, что дружба в школе между юношей и девушкой тогда воспринималась неоднозначно. Помню, как нам старшеклассникам, в виде особого исключения разрешили поздно вечером посмотреть фильм Ю. Райзмана «А если это любовь...». Фильм повествовал о драматических последствиях грубого вмешательства педагогического коллектива, общественности поселка и семей юноши и девушки выпускного класса в их отношения и разрушившие их первые робкие чувства. Иногда на классном часе или хуже того на комсомольском собрании могли обсуждаться такие отношения юноши и девушки, если они начинали вызывать беспокойство у педагогов.

У моей собеседницы выступили слезы на глазах, и она молча отвернулась. Я взял ее под руку, она высвободила ее и хотела уйти, но я крепко взял и поддерживая провел ее к моей парте. В ответ на усмешки обидчицы четко дал понять, что «новенькая» мне нравится. С тех пор я стал заметным человеком в классе. Мне кажется, что определенный контингент нашего класса даже тайно зауважал меня.

Нас в классе было восемь мальчиков и тридцать две девчонки. Мальчики свои места за партой меняли по настроению, благо парт было много и класс был просторный. Я обычно всегда сидел за одной и той же партой и место не менял. Свою парту я оборудовал нижней полкой для книг. Книг у меня было много. Нижняя полка доставляла неудобства с размещением ног для желающих сидеть рядом со мной. По этой причине соседнее место не всегда было занято.

И в этот день, как раз был тот случай, когда оно пустовало. Вскоре эта полка была мною демонтирована и указанные неудобства были устранены. Это обстоятельство немало удивило моих одноклассников. Так мы с ней просидели за одной партой до окончания школы. Она как будто внутренне расцвела, стала более открытой и похорошела, ее стали замечать наши мальчики. С ней я чувствовал себя сильным, смелым и благородным.

Быстро пролетело время, наступило лето. Пришла пора одновременно грустного и радостного выпускного вечера с ее последней школьной торжественностью. Вскоре я уехал в военное училище так и ничего не сказав о своем отношении к ней. Чем больше проходило времени, тем больше такие моменты из школьной жизни становились дороже и смешивались с тоской по родным и близким оставшимися вдали. Приезжая на каникулы и в отпуск, я как-то не осмеливался зайти к ней, но знал, что она тоже заочно отслеживает мою судьбу. Знал, что она учится где-то в Новосибирске.

Преподавательница одобрила мое решение не изменять своей избраннице. Посоветовала не затягивать с налаживанием переписки с ней и рассказала немного о том, кто такие однолюбы. Ее знания и опыт в области чувств для нас были непререкаемыми.

Помню, как только мы более или менее освоили танго, она сказала, что, не меняя основную хореографию добавит некоторые требования. Курсанты должны были красиво и правильно выполняя все элементы вести в танце своих партнерш холодно-сдержанно. А партнерши должны были выражать свою страсть и эмоцию грациозной незавершенностью движений. Курсанты должны были соблюдать осанку, гордо поднятую голову и сохранять холодную сдержанность.

После того, как наши пары научились выполнять эти требования преподавателя, танец стал смотреться совсем по-другому. Уровень эстетического восприятия вырос на порядок. Разительный контраст между внешними проявлениями эмоций партнеров вызывал определенные чувства. Горячая страсть и сдержанность, смешанное в одном танце, это как лед и пламя. В общем зритель наблюдающий за таким танцем получал необычайное удовольствие от игры горячих желаний и холодной сдержанности.

Переигрывать было нельзя, это могло испортить картину. Мне и раньше нравилось танцевать танго, а теперь стало особенно нравиться. Кроме своей грациозности и экспрессии, танго мне нравилось своей гармоничной слитностью с мелодией. В танго было много чувственных элементов, незавершенных желаний, а некоторые элементы требовали от пары максимального сближения друг к другу для получения общей оси вращения и центра тяжести. И это вызывало в нас положительные эмоций. Мы сознавали, насколько это было красиво со стороны. В нашей паре не было случая, чтобы я наступил на ступню партнерши танцуя танго несмотря на изобилие сложных па.

По нашему уговору с преподавателем, я должен был приходить на занятия также как обычно в среду и субботу. Заниматься должен был я у нее в кабинете, по отдельному заданию, пока она с остальными будет проводить занятие в зале.

Примерно в это же время наше командование решило, что занятия танцами будут проходить только по субботам. Обычно мы с нетерпением ждали эти дни. Теперь это должно было происходить только один раз в неделю.

Помню, когда мы разучили несколько танцев и осваивали их уже «в боевом темпе» в одну из суббот меня не было. Моя партнерша тогда аккуратно поинтересовалась о причинах моего отсутствия. Она была достаточно хорошо осведомлена о наших вечерах-встречах в институтах. Из этих разговоров я понял, что мои отсутствия на танцах ею не одобряются. Но тогда наши отношения еще были не такими горячими как впоследствии. Я не мог себе представить ситуацию, когда в следующую субботу меня не будет на танцах...

Не помню сейчас по какой причине, но в Дом офицеров после заключения нашего договора с преподавателем мне удалось попасть только через три недели. У меня было достаточно времени подумать над своим поступком и я сильно переживал по этому поводу. Самое главное, я так и не понял, и не решил с кем я хочу быть. Тайм-аут ничего не дал. Я ненавидел себя за неопределенность, но ничего поделать не мог.

Тайком пробрался в кабинет преподавателя и занялся делом. Слышно было как на первом этаже собирались курсанты и девчата, их беззаботный смех, шутки и возгласы приветствия. Я прислушивался к этому радостно-восторженному шуму, но занимался своим делом. Вдруг стало тихо и духовой оркестр нашего училища заиграл до боли знакомую мелодию с которого начинались все танцевальные вечера в нашем училище.

Там были такие слова: «У летного училища сегодня выходной, девчата приглашаются на танец неземной...». Какая-то мощная сила меня просто срывала и тащила в зал. Мне потребовалось величайшее усилие, чтобы остаться на месте. Хотя я мог, не подходя к краю террасы или балкона, стоя за колоннами смотреть сверху в зал. Но я боялся, что вдруг могу с ней встретиться взглядом. Все движения на террасе и балконе были хорошо заметны из зала.

Я сидел в кресле преподавателя, рука моя с ручкой безжизненно висела и не было сил ее поднять. В ушах звучали слова вальса, а душу обжигал костер, зажженный кем-то у меня внутри. Работать было невозможно. Звуки музыки духового оркестра трогая душу наполняя зал, летели в открытое окно. Они летели над притихшими учебными корпусами утопающими в зелени деревьев, тропинками и скверами слегка касаясь кудрей каштанов, насыщая вечерний влажно-томительный воздух. Сердце щемило, на душе что-то продолжало жечь, а руки, которые помнили прикосновение ее рук тосковали по ее рукам. Я знал, что она наверняка там и танцует, и возможно продолжает ждать меня. «Ведь не поменяла же она тебя на твоего однокашника, красавца и бывшего суворовца», — толкало меня сознание к ней.

У нас ничего с ней не было кроме того, что мы держались за руки, когда я провожал ее домой и танцевали у всех на виду здесь в зале. Мы никогда не целовались. Я знал изречение популярного мудреца нашего альма-матер, что «поцелуй — это короткое замыкание, после которого сгорают все предохранители». «А если допустил короткое замыкание, то ничему не удивляйся» гласил пункт номер два его же мудрости.

Когда я провожал ее, она обычно шла слева от меня. У военных, кроме мушкетеров, у которых шпага висит на левом боку, женщины при движении всегда должны находиться слева. Военный человек правой рукой отдает воинскую честь и в случае необходимости применяет оружие. Получалось так, что она всегда находилась слева от меня, на фоне вечерних солнечных лучей. Солнечные лучи создавали ореол вокруг ее курчавых волос и повторяли все изгибы ее изящной фигуры. Хотя группа Владимира Жечкова «Белый орел» появился намного позже, но мне кажется слова его песни: «Твои волосы, руки и плечи твои — преступления, потому что нельзя быть на свете красивой такой» полностью относятся к ней.

Стендаль писал, что предмет любви не должен быть легкодоступным. Увидев предмет любви, после первого очарования в душе происходит работа, которая подобно тому, когда веточка, упав в соленное озеро обрастает кристаллами и сверкает на солнце как бриллиант притягивая взоры. Душа просит встречи и если очарование продлевается, то кристаллизация души продолжается укрепляться и превращается в сплав гаммы чувств, которая называется любовью.

Иногда недоступность делает любовь вечной и такая любовь часто воспевается в поэмах. Наша душа имеет такое свойство, что, кристаллизуясь вызывает лучшие ответные чувства так, что человек изменяется. Герой фильма «С легким паром или ирония судьбы» Евгений Лукашин, из «рохли, на котором ездят все, кому не лень», по словам его матери, превращается в сильного и уверенного человека. Таких примеров сколько угодно. Вот так работает настоящая любовь, она дает силу и делает человека смелым и способным на все благородное. Если предмет интереса легкодоступен, то она обесценивается, не успев даже начать кристаллизоваться. Такой предмет легко забывается и безболезненно меняется на другой предмет увлечения. Виной всему — доступность.

Через некоторое время я взял себя в руки и с усердием приступил к работе. В книге все рисунки были обозначены только контурами силуэтов танцующих. Я начал рисовать. В расстроенных чувствах мне не нравился ни один рисунок. Особенно силуэты женских фигур. Я начал корректировать их. Остановился только, тогда как наш Вокально-инструментальный ансамбль «Голубые погоны» перестал играть. Пришла преподаватель, посмотрела работу и осталась очень довольна. Радовалась, что как раз эти схемы ей нужны на следующие занятия.

Через неделю я сразу приступил к работе не слушая оркестр и ВИА. Неистовая работа начала меня исцелять. По окончании занятий пришла преподаватель. Она была чем-то огорчена. Я спросил, что может ее, что-то в моей работе не устраивает. Она сказала, что все хорошо. Только тогда, когда я совсем собрался уходить преподаватель сказала, что «она» спрашивала обо мне. Кто такая «она» мы оба знали. Мне было неудобно уточнять подробности, я же ведь сам отказался от «нее» и я ушел.

Курсанты третьего и четвертого курса жили в гостинице, а первый и второй курсы — в казарме. Пока я шел в гостиницу мне казалось, что на меня кто-то смотрит. Это было какое-то наваждение.

В следующую субботу работа пошла веселее уже по отработанной схеме. По окончании занятий мой преподаватель опять пришла сама не своя. Она сообщила, что моя партнерша по танцам подошла к ней и тоном следователя спрашивала у нее обо мне. Преподаватель сказала ей придуманную нами легенду о возможном направлении меня на другой аэродром. Но «она» не поверила и сказала, что знает, что я здесь. Мне ничего не оставалось как попросить у преподавателя прощения, что втянул ее в эту историю. Она приняла мои извинения.

Я спустился вниз, разделся по пояс и помылся. Освежившись, поправил прическу, одел форму и вышел на улицу. Был один из томительных вечеров наступающего лета. Вечер только наступал и было еще светло. Я повернул направо за угол Дома офицеров и вдруг почувствовал на своей правой руке до боли знакомые тоненькие пальчики, которые на танцах обычно лежали на моих погонах...


завершающая часть рассказа здесь http://proza.kz/ru/prose/adventures/62208.ermek_seitbattalov.tango-nashei-molodosti3-pa


  • Поделиться

Похожие произведения