Уральское распутье


Двадцатый век, 44 — й год.

Давыд Ботанин зашел во двор,

Раздвинув полей туман.

Под серой шинелью цветной набор

Нашивок солдатских ран.

Менял вагоны, борта машин,

В дороге ему везло.

Гостинцы и ранний налет седин

Довез на Урал в село.

Цыганка с кучей детей в Москве

Гадала ему: «Вот тут

Туз черный лежит на пути тебе.

Назад не ходи — убьют».

Своей побывки Давыд так ждал

И аж затрясло всего,

Когда он пугливую дочь обнял,

Рожденную без него.

Сошлась родня с четырех концов

Подсчеты живым свести.

И выпил Давыд за родных братов,

За память двух из пяти.

Сырая осень большой войны

Тянула улов смертей.

А в карих глазах молодой жены

Хватало земных страстей.

Короткое счастье и струи дождей

Накрыли уральский дом.

Когда протекла пара хмурых дней

Был вызван Давыд в райком.

Прищурив добро прицелы глаз,

Отец со стены смотрел.

«Товарищ,- сказали ему сейчас —

Ты нужен для важных дел.

Взять „бронь“ тебе верный повод есть:

Изрезана вся нога.

Ранения лучше долечишь здесь,

Добьют без тебя врага.

Пускай танцор из тебя плохой,

Зато целых две руки.

Тебе доверят служить главой

Милиции всей Будки».

Гадалку вспомнил Давыд, вздохнул,

Давя холодок спины.

И, чуть побледнев смуглотою скул,

Ответил Отцу страны:

«Спасибо, товарищ. Я партбилет

У сердца всегда кладу.

Но будет, товарищ, такой ответ:

В милицию не пойду.

Свои придут, будут пить — гулять,

За удаль дружить с тюрьмой.

На нары героев — славян сажать —

Расклад не по мне такой!»

И твердо он на своем стоял,

Партийный приказ отверг.

Вернулся назад и весною пал,

Сражаясь за Кенингсберг.

( А ведь стояла история на уральском распутье. В ту осень, осень 1944 года, рядом с капитаном по улицам Будки ходил парнишка, которого звали Борис Ельцин. Если бы Давыд остался, то и Ельцин стал бы человеком. И тогда...Не остался. )



  • Поделиться

Похожие произведения