Кіру немесе тіркелу

"Коламбия пикчерс не представляет"


Хватит бездельничать, разве я прохлаждаюсь. Нам что, до конца дней своих здесь торчать. Собрались, собрались! — возмущался режиссер, — у этих актеров Диснея оплата почасовая, пошевеливаемся, пошевеливаемся, а то я последние штаны с себя и с вас сниму, чтобы расплатиться!
Все забегало, зашевелилось, зашуршало, настроилось. Чай режиссеру подался и помешался в стакане. Сценарий дрожащими руками был протянут автором.
«Коламбия пикчерс не представляет» жизнь без съемок фильма ужасов.
— Сцена один, дубль тринадцать. Поехали!
— Камеры, свет!
Все присутствующие на площадке не отрывали взгляда от сцены.
Вини пух, и Пятачок брели по норе длинноухого кролика.
— Пригласил в гости, а сам куда-то делся, — заметил Вини пух.
— Этот подозрительный тип никогда не был в моем вкусе, — отозвался Пятачок.
— И нора же у него, не нора, а нырище, — буркнул Вини пух.
— Ага, ага, — подтвердил Пятачок.
— Знаки, что ли бы понаставил. Туда, да туда. А то броди по этому лабиринту неизвестности, — продолжал возмущаться Вини пух.
— А интерьер чик у него ничего, так все царственно, буржуй ушастый, — с завистью сказал Вини пух.
— Ага, ага, — подтвердил Пятачок.
— Нам туда, — Вини пух поднял лапу и указал на лестницу.
Дощатая старая лестница, прогибаясь, под тяжестью, заскрипела, заохала, запричитала. Была бы она голословна, выразилась бы, не стесняясь.
Взобравшись, по ней, они оказались в узком коридоре.
С усилием продвигаясь вперед, Вини пух прокряхтел.
— Кто так строит, кто так строит!
— Ага, ага, — помахал головой Пятачок.
Вини пух замер, Пятачок врезался ему в зад.
— Ты это видел? — глаза Вини расширились.
— Что видел? — гнусаво ответил Пятачок.
Он не видел расширенных глаз Вини пуха, за обширной пятой точкой друга, он не видел ничего.
— Да ты что, глаза раскрой! Оно было там, такое в вельветовом чепчике.
Ии, длинноухое.
— Это кролик, кролик! Давай быстрей за ним, — Пятачок уперся, Вини в зад и попытался сдвинуть его с мертвой точки.
ладно, ладно, я сам, — сказал Вини и пополз дальше.
Вини и Пятачок летели в пустоте, вокруг было темно.
Из узкого тоннеля они свалились во мглу пропасти.
Вини пух падал и думал:
«Я лечу, парю, как птица, если бы у меня были крылья, весь мед в ульях, был бы моим».
А о чем думал Пятачок, летя куда-то.
«А выключил ли я утюг в доме, прежде чем пойти в гости к кролику. А-а-а! не выключил».
Долгое падение завершилось. Они приземлились на что-то упругое, гладкое и скользкое.
Голова Вини пуха, медленно, словно он превратился в робота, повернулась к Пятачку.
— Что это?- меха голосом спросил он.
— Не-не-не знаю, — заикаясь, ответил пятачок.
Что-то под ними зашевелилось, зашуршало, заползало.
— А-а-а!!! Подо мной, что то гомозиться! — заорал, Вини пух.
Пятачок от страха сжался, и не сказал ничего.
Вини пух вскочил, цапнул, за руки Пятачка и перепрыгивая мерзкие клубки, кишащие под ногами.
Нырнул в слабый просвет, замеченный им мельком.
— Нет, нет!!! Так не пойдет! — закричал режиссер, стуча сценарием по столу.
— Крови, крови! Где вся эта фишка, «Коламбия пикчерс не представляет» всего, без всего этого, — он выписывал руками разные крендели.
— Где драка, избиение, (мордобитие), где потоки льющейся крови. Что за неуверенные потуги сценариста. Исправить, исправить, исправить!!! — скандалил режиссер.
Автор дрожащими руками протянул ему листы бумаги.
Выдернув, из его рук, произведение, — режиссер стал пролистывать листы. Тут он углубился, читая сценарий, режиссер местами улыбался, придерживая рукой подбородок.
— Ну вот! — тыкал он пальцем в произведение, — Можете, когда хотите. Кровопролитие, сцены насилия, все в наличии, как и ожидает наш зритель.
Похлопав сценариста по плечу, он завопил:
— Продолжаем, продолжаем! Что застыли!
Слабый свет в тоннеле вывел в небольшую комнатушку.
Вини пух, и Пятачок замерли, у расщелины, откуда появились недавно. В ужасе взирая на сцену насилия, пускания крови, расчленения.
Заметив, длинные уши.
— Кролик, — сказал Пятачок и направился к нему.
— Стой, нет. Это не кролик, — шепотом сказал Вини пух, остановив Пятачка.
На особи было кружевное платье и велюровый чепчик.
— Это то, розовое облако, мелькнувшее и исчезнувшее, в узком проеме, — все так же тихо, сказал Вини пух.
Они замерли, наблюдая за действиями облака с ушами.
Посередине комнаты, занимающий почти все пространство, стоял железный стол. На столе лежал распластанный осел, его копыта, разведенные в стороны, были зафиксированы толстой веревкой.
Возле, стоял маленький столик, на котором со знанием дела, профессионально, были разложены инструменты, хирургии, пыток.
Черепушка распростертого на столе была вскрыта, как консервная банка в которой, пульсировал мозг. Окровавленная крышка покоилась в стороне, выкатившие глазницы висели на ниточке, а из открытого рта вываливался шершавый язык с белым налетом. Пузо осла было вскрыто, и как показалось, присутствующим уже с любопытством, взиравшим, на расчленение, что чего-то не хватает, органов.
Сердца, печени, да и почек. Вини пух оглянулся, по сторонам и Пятачок последовал его примеру. Вокруг полочки, а на них красуются баночки, с жидкостью и запчастями; глаза, губы, мозги, пенис, щеки.
«Вот куда деются запчасти», — с неприязнью, подумал Вини пух.
Вини пух отвел глаза и прикрыл рот, к горлу подкатывал ком тошноты. Пятачок окаменел.
В углу комнаты к столбу привязана сова, орущая во всю глотку, следующая жертва.
— Финн, финн, финн! — не умолкала она.
— Заткнись горластая! А то перья в живую повыдергаю!
Подойдя к ней, она вставила сове кляп в рот.
Вини пух тихонечко, потянул пятачка за рукав и сказал в пол голоса:
— Пошли, нужно отсюда убираться.
Поодаль находилась дверь, прикрытая занавесями и они не спеша, вдоль стеночки пробирались к ней.
Задетая колба упала на пол и со звоном разбилась. Содержимое вывалилось, выплеснулось, растекалось по полу. Образуя, гадость, — допустимую созерцанию глаз «Коламбия пикчерс не представляет».
Розовое облако в велюровом чепчике с окровавленными руками, обернулось.
— Это кто еще, здесь? — ее лицо искривилось недовольной гримасой человека, которого, оторвали от важного дела.

Преодолевая путь гигантскими шагами, она двинулась к нам.
Вини пух прихватил пятачка, вновь впавшего в ступор, и нырнул в дверь. Они бежали и бежали, а за ними неслась она, громоздкая, грохочущая. Тянула к ним свои гадзиловские руки, таращилась глазенками в темноту, ее уши развивались, как штандарт на флагштоке.
Доползши до конца тоннеля, на этот раз они почувствовали, что далее нет пути, пропасть. Розовое облако или неизвестность и они выбрали второе.
Бросившись, в бездонность, они летели, парили.
Медленно спланировав, Вини пух и пятачок приземлились в освященном зале.
— А вот и вы! Где, запропастились! — приветствовал их длинноухий заяц.
Каланча подошла к ним и препроводила к столу. За столом сидели Кристофер Робин, Кенга, Крошка Ру, Тигра, Бука и Слонопотам. Все были вооружены столовыми приборами и уставились в пустые тарелки, ожидая кормежки.
— Доброго дня! — сказал Вини пух, но никто не удостоил его внимания.
Вини пух, и Пятачок молчаливо сидели за столом.
Прошло время. В дверях показалось розовое облако,
Неся блюдо на подносе, прикрытое крышкой.
Руки вини задрожали, глаза забегали, сердце заколотилось.
Крольчиха приблизилась, и поставила блюдо на стол.
«Что там?» — Вини хотелось, испарится, исчезнуть.
Блюдо открылось, и пахнуло, жаренными стейками отменного мяса.
Сердце Вини екнуло: «Иа, осел. — А что будет на второе — сова».
Все накинулись на блюдо, причмокивая, они обгладывали кости.
За последней костью потянулись тигра и слонопотам.
И тут, как в лучших фильмах «Коламбия пикчерсз не представляет», началась потасовка.
— Пацаны, драка, драка!! Наших бьют! — орал взахлеб, Кристофер Робин.
Из-под полы показались, кинжалы, сабли, священные орудия, световые мечи. Все искрилось, сверкало и переливалось в боевом танце.
Переломанные кости, вывихнутые челюсти, снятые скальпы, фонтаном бьющая кровь, все и вся залито кровью, лужи крови. Искореженные трупы, рука там, нога там, голова в корзиночке, трупы, трупы.
— Мой друг я умираю, — прокашлявшись, сказал Пятачок, — и прикрыл веки.
Склонившийся над ним Вини пух был в горе, из его глаз потоком лились слезы, он причитал.
— Не умирай, не умирай, мой друг. Ты ведь еще так молод. Не умирай, у кого я буду взаймы брать зонтик, чтобы долететь до пчел. С кем я буду ходить по медведицам, и кого буду представлять воздушным шариком. Не покидай меня мой сердечный.
Вини пух тряс пятачка за шею, тот очнулся, отодвинув, его руки он сказал:
— Не тряси, не могу попасть в туннель.
Прокряхтел, просипел, посопел, прошипел и затих.
— Скончался, — Вини пух безвольно опустил голову.



  • Бөлісу

Тәріздес шығармалар