Кіру немесе тіркелу

Завод


З А В О Д


Заво́д, — промышленное предприятие,

обычно с механизированными

производственными процессами.

(всемирная Википедия)


Вступление:

Для меня значения слова «Завод», — расшифровывается, как «Город». Если где-то был построен завод, не важно, находился он в маленьком посёлке или городе, он в любом случае, — становился «градообразующим».

Всё было, в этом «заводе»: и зарплаты людей, и их, общение. За большими кирпичными стенами, не только проходили года, но и жизнь многих людей. Да что людей? Династии были рабочие, из поколения в поколение!

На производстве не только работали, — но и проводили досуг. Устраивали концерты художественной самодеятельности, проводили рабочие соревнования. Иногда, когда никто не видел, — пили спиртное, играли в азартные игры и даже дрались. Здесь знакомились, заводили романы и дружили.

Работая на заводе, человек мог так «подняться» так, — что его могли зауважать не только свои коллеги по работе, — но и жители всего данного региона. Кто же «падал» низко (а были и такие), то, как правило, у них не складывалась удачно жизнь в этом населённом пункте.

*****

С детства слыша слово «завод», уже в шесть лет напросился к Маме на производство. Долго она не хотела меня брать, отшучиваясь под разными предлогами. Но побывав в далёком 1973 году на громаднейшем заводе, — получил лёгкий шок (какой только может получить ребёнок) от масштабов и объёмов.

До этого, я считал, что самое большое здание, — это либо наш 2-х этажный барак, либо наш детский сад. Идя с Мамой по длинным цехам и коридорам, я крутил головой и поражался объёмам всего производства. Она держала меня за руку и всем знакомым подругам, кто встречал нас, говорила: " - Вот, помощник уже вырос! А куда мне, без него?!...«.

Навсегда, на всю жизнь, после посещения завода, у меня осталось мнение, что больше по высоте и территории, — ничего, нет(!).

Когда стал вопрос, где можно подзаработать на лето, я долго не раздумывал. Уже в 14 лет я стоял в общей шеренге рабочих, в сборочном цехе. Мои сверстники бегали с рогатками и играли в различные подростковые игры, а я, — работал учеником сборщика конденсаторных установок.

Когда по цеху шёл важно начальник, то многие рабочие вежливо его приветствовали: » - Здравствуйте, уважаемый Виктор Николаевич!". Я не слыхано гордился тем, — что я, -Крушинский(!). И тем, — что и моя Мама, тоже здесь работает(!). Так, как я был самым младшим в цеху (а возможно и на всём заводе), то я мог позволить себе, — называть начальника цеха, — дядя Витя. Он всегда улыбался мне и отвечал по отцовски: " - Здравствуй Валерий!«.

Запаковывая тару на экспорт, я заметил, как сборщики, что-то кладут в последний момент, в ящик.

— Что это?

— Да, бутылка пустая!

— А зачем?...

— А это Валерка, — обычай такой!

— Какой, такой обычай?

— Ну,... Ложим мы, значит, пустую бутылку из под водки, — начал мне объяснять сборщик Сергей, — И отправляется она, - на Кубу! Ты водку ещё не пьёшь?...

— Нет, — поперхнулся я.

— Ну вот,... А от туда, значит,... Приходит к нам, уже другая бутылка.

— Как так, Сергей?

— Ды-к, Валерка, и там тоже, люди живут! — загадочно улыбнулся мне сборщик, — Прошлый раз, — прислали пустую бутылку из под «Гавана Клуб»! Прикинь!... Негры, блин, их мать!

В сентябре, я отдал весь свой заработок Маме, но она, — деликатно вернула мне половину, что бы я, — хоть что-то купил себе из одежды.

*****

Уже ближе к 17-18 годам, когда стал постарше, — также работал на заводе. Но уже не совсем так, как в детстве, с рвением и самопожертвованием, а так, как учили старшие товарищи. Хоть правила работы на заводе и не изменились, но изменился уже, — я сам. В 1983-1984 годах, ещё никто не знал, что такое «перестройка» и «ускорение», люди ещё верили и в партию и в светлое будущее.

В первый день лета 1983 года, мне дали большущею сетку с тремя трехлитровыми стеклянными банками и сказали: " - Вот, щегол,... Бери, и п@здуй за пивом!«.

— Ды-к, где же я его, на заводе куплю то?.

— Ты что, дурак?... Там «корова» стоит у ресторана, — туда и иди.

— А как, через «проходную»?

— Ващё, баран. Чему вас только в школе учат?!... Через забор прыгай! Как кузнечик!

Закинув за спину сетку, я покорно пошёл выполнять ответственное поручение моих старших товарищей.

Забор был бетонный и высокий. Кое-как запрыгнув на него, я сел верхом на бетонном блоке и задумался, — а как же я, обратно полезу? У меня же, банки с пивом будут!

Купив пенного напитка, я шел, меняя руки, вдоль забора. Острая сетка тканью врезалась мне в ладони. Кое-как дойдя до нужного места, я замер, прикидывая, как можно запрыгнуть на двухметровый забор, используя только одну руку.

Мимо проехал маршрутный автобус. Люди с интересом наблюдали, как какой-то молодой «чёрт», в грязной робе, пытается залезть на заводской забор.

После десяти минут борьбы, я понял, что есть два варианта развития событий: первый, - это если выпью хотя бы одну 3-х литровую банку (так сетка станет легче, да и пить сильно хотелось), и второй вариант, — прыгать здесь до конца смены, пока меня не поймают.

Бросить где-то, или спрятать пиво, — я не мог. Вернуться без пойла, это было равно, - самоубийству.

Наконец, отчаявшись, я схватил сетку зубами. Стиснув свои зубы, на грязной ручке тряпочной тары, я медленно начал карабкаться на забор. Зубы чуть не вывалились вместе с челюстями из-за рта. Каким-то образом, мне всё-таки удалось забраться на самый верх. Сидя опять на бетонном блоке, я думал, — что мне теперь нужно предпринять, что бы с него слезть?

Из труб, шёл дым. Где-то гудели станки и выла сирена. Люди работали. Работал весь завод(!). Только я, — сидел на заборе, и не мог слезть.

Мимо проехал кара. Карщик с понимающим лицом посмотрел на меня. Делиться в моих планах, — не было. Красная электрическая машинка проехала мимо.

Всё! Сиди, не сиди, — а прыгать надо! Как самый опытный эквилибрист, я принял цирковую стойку, расставил руки в стороны (в одной из рук, было пиво), и прыгнул на землю.

Я до сих пор, горжусь собой. Я ударился о землю лбом, подвернул ногу, вывихнул руку, — но пива не потерял! Дедам понравилось моё поведение и они, — стали меня отправлять за пивом, почти ежедневно.

****

Когда наступал обеденный перерыв, то денег на обед, — уже практически не оставалось. Заводская жизнь поглотила меня целиком. Мы тратили последние копейки на пиво и курево.

Самая дешёвая еда была, — пончики. Стоили они, всего, — 4 копейки за штуку. Обжаристый шарик с непонятной начинкой, весил примерно грамм 150. В принципе, их хватало 3-4 штуки, что бы наесться.

В столовых нашего завода, такие пончики не продавались. Приходилось бегать за пару километров на «мясокомбинат». Дорога туда и обратно, занимало немало времени, но так, как денег всё равно больше ни на что не хватало, а мы, были молоды, — то приходилось бегать за пончиками.

Держа в руке, выданный нам бесплатно треугольный пакет молока, мы бежали со всех ног, до «мясокомбината». Потом, перепрыгивая через два забора (один наш, один другого завода), мы покупали пончики, — и немедленно их начинали есть. Время шло. Нужно было успеть, всё сделать быстро.

Если при перелазании через заборы, пончики падали из карманов и запазухи на землю, то мы их поднимали, — и ели дальше.

Как-то, купив с дуру, аж по десять пончиков на брата, мы вышли с другом Борисом Косовым из столовой.

— Боря, давай их не сразу есть.

— Почему?

— Потому, что вспомни! Прошлый раз, когда мы с тобой съели по шесть штук, и выпили по пол литра молока, — я не мог перелезть через забор.

— Что предлагаешь, Валерыч?...

— Я предлагаю, — сначала перелезть через оба(!), забора, — а потом, только есть.

— Принято!

Мы перелезли через оба бетонных забора, нашли какой-то лужок с некошеной травой, и упали на ромашковое поле. Чавканье стояло такое, что заглушало заводской шум.

Мы съели по 10 (десять) пончиков, и запили всё это, — поллитрой молока. В глазах появился страх, за наши животы. Какое-то время, мы не могли встать. Расстегнув на брюках почти все пуговицы, — мы кое-как двинулись в сторону родного цеха. Дышать приходилось не только носом, но и ртом и ушами. Разговаривать мы, уже не могли.

*****

Куда пойти после службы в Армии, молодому парню? Правильно! Только на завод. Вернувшись в 1986 году, в родные пенаты, я с радостью был принят в ремонтно-механический цех (РМЦ).

Быстро скентовавшись с такими же молодыми ребятами, как и я, — я начал, как мне казалось тогда, — свою длинную рабочею жизнь. Уже через несколько лет, когда начнёт разваливаться СССР, мне, как и многим другим, которым вовремя не платили зарплату, придётся искать другое место работы. Но 1986-1990 года, — я был по своему, счастлив.

Мы вместе работали, вместе пили чай в перерывах, вместе ходили на обед в столовую и вместе играли в азартные игры.

Игра в кубики, под названием «1000», — прочно вошла в нашу жизнь во второй половине 80-х годов. Кто первым принёс эти грёбанные «кубики» на завод, сейчас уже и не вспомню. Но все, — как будто, сошли с ума. Слесаря и токаря, точили эти самые «кубики» из самых различных материалов. Кто-то их делал из металла, кто-то из эбонита, у особо блатных, эти «кубики» были сделаны из оргстекла.

После выточки, на каждую грань изделия, — наносились «точки», от 1 до 6. Точки красились: однёрка и пятёрка (обязательно!) в красный цвет, — все остальные точки, в белый.

Мы их «подкидывали» постоянно. Они стали для нас, и игрушкой, и некими чётками. Если бригадир, ещё как-то закрывал глаза на наши азартные игры, то мастер и старший мастер гоняли нас по цеху постоянно. Мы прятались за станками, за тяжелыми и массивными сейфами, но все игры в цеху закончились тем, что уже не вытерпел наш, начальник цеха.

— Это что за хрень?! Вашу Мать!... Хватит дурака валять! Если хотите играть в перекурах, — валите тогда в курилку на улице. Что бы я, ни одного из вас, не видел в цеху с этими «кубиками»!

Нас, как ветром сдуло. В курилке было хорошо. Большая синяя беседка, стоящая в тени деревьев, вмещала в себя человек двадцать. Мы приходили туда один раз в час, на 5-10 минут. Деды что-то рассказывали о своей жизни, об отношениях в семье, о рыбалке и т.п. Мы же, сразу доставали карандаш, листок бумаги и,... «кубики».

— Валерыч, ходи!

— У меня, — сотня!

— Зашёл на «бочку!

— Бл@ть! Опять, ноль!

Слова и комментарии сыпались один за другим. Игра, поглотила нас целиком. Мы так азартно играли, что вывели из себя наших „дедов“. Они пожаловались начальнику цеха, что не могут спокойно посидеть в курилке.

Начальник строго рассудил: курилка, — для все; кто, как хочет, — так и проводит своё свободное время. Деды, обиделись.

У меня было этих „кубиков“, — аж, 3 комплекта(!): металлические, эбонитовые и из оргстекла. И хоть я, время от времени, играл то одним набором, то другим, мне не так часто, удавалось выигрывать.

— Пацаны! Давайте играть на деньги! Какой прок, просто так, эти „камни“ трясти»?! — предложил первым Володя Беняшь, по кличке «Беляш».

Мне деньги были нужны. Я поддержал товарища. Следом, согласились играть на интерес и «Джон», и «Димон», и «Калуга». Мы тогда и не догадывались, что останемся без денег. По какой-то причине, «Беляшу» начало так вести, что мы, просто были в шоке. Мы меняли комплекты «кубиков»; заставляли его кидать не собственными руками, а только, через стаканчики, — но ему везло, больше всех.

Для меня, эта игра закончилась тем, что когда я пришёл домой (получив на заводе аванс в 30 рублей), то дорогой моей супруге отдал, — только 14.

— Ты, что, дурак? Где деньги?...

— Я их, это,... Ну,...

— ДЕНЬГИ ГДЕ?!

— Да я их,...

Может сказать ей, что я их потерял?... Нет, не пойдёт. Скажет, — ты что, вообще, дебил?! Может сказать, что занял кому-нибудь до зарплаты? Тогда, что потом объяснить, когда эту сумму не принесу в дом?...

— Где деньги, Дорогой?

— Я их проиграл, — с горечью признал я.

— Как проиграл? Кому проиграл?!...

— Да, есть там один,... «Беляшь», - падла,...

Вечером, после ужина состоялся серьёзный разговор. Я дал слово, что больше «играть» не буду.

****

Время от времени, к нам на завод, приходили зэки. Конечно же, это были не какие-то беглые рецидивисты, — а обычные, уже отсидевшие свой срок люди. Как они, проходили строгую проходную не имея пропуска, — для нас, было загадкой.

В среднем, раз в месяц, появлялся странный типок. Лысый, худощавый, в кепке. Это мог быть, и один человек, и разные. Но внешность у них была, — практически одинаковая.

— Это! Мужики! Тут корочь, надо тему замутить. Посылочку отправить корешам.

Что странно, — всегда находился «добрый» человек, который осуществлял эту функцию. Из нашего цеха, в соседнею «зону» уходили специальные силовые установки на покраску. Мы являлись последним заводским звеном, которое сколачивает ящики и, грузят в эту тару, установки. После нас, были только грузчики на машинах, которые везли сразу все изделия в «зону», которая была расположена недалеко от завода.

— Прикинь Валерыч! — хвастался «Калуга», — Опять «чирик», заработал!

— Как «чирик»? Где?!...

— Ды-к, вчерась, опять приходили «стриженные»,... Закинь мол, чифиру в коробку...

— А ты?

— А я, что? Закинул, конечно. Что мне, червонец, что ли лишний,...

— Да-а,... Дела-а,... Слушай! А ты точно знаешь, что там чай? А если нет?... Прикинь, что с тобой будет, если там, что-то другое.

«Калуга» уставился на меня, не моргая.

— Ты чего, Валерыч?! Я чё, пальцем деланный, что ли?!... Да я, ему так и сказал: давай Браток, открывай свою упаковку! Он по-ерепенился, но открыл.

— И что там?

— Ды-к чай! Настоящий. Плиточный. Туго уложенный. Примерно 20-30 почек чая, и курево тоже было, пара блоков.

Мне червонец тоже был нужен. На десятку можно было молодой семье, — жить неделю(!). Ещё не зная, как бы я сам поступил, окажись в этой ситуации, я вновь уточнил: " - Слушай «Калуга»! А ты не думал, что в этих, скажем так, пачках чая,- может быть, и не совсем чай?...«.

«Калуга» задумался. Видно было по его лицу, что он, прикидывает последствия.

— Да не-е,... Чай. Чай там! — убеждал он меня, и себя, — Что они, там в пачках могут передавать? Оружие что ли?... Я внимательно смотрел. Пачки все аккуратненькие. Целенькие. Посторонних предметов нету.

Буквально через несколько месяцев, уже мне, пришлось отправлять «посылку. Страх перед Законом был. Но его глушила, красная банкнота, лежащая в моей фуфайке. Титул кормильца, гнал меня на любой вид зарабатывания дополнительных денег.

Завод воспитывал нас, по полной. Мы учились общаться не только между собой, — но и со страшим поколением. Мы изучали себя. Мы проходили все стадии жизни в ускоренном порядке.

Кому-то набили морду за углом. Как потом оказалось, он приставал к замужней работнице. Кто-то, приехав с рыбалки, — торговал свежей рыбой по дешёвки. Кто-то был на охоте, и приехав, — начал продавать какие-то странные шапки, под видом гибридной норки. Кто-то, участвуя в заводской лотереи, выиграл талон на женские сапоги, — а потом, мы всеми мужиками, «обмывали» их неделю и выпили больше, чем они стоят.

Тем не менее, нам доверяли. Страна и Родина, о нас заботилась. Мы пили ежедневно, бесплатное молоко, получили бесплатно мыло, перчатки и т.п.

Зарплата у нас была не высокая. В среднем, молодой рабочий, получал 140-180 рублей в месяц. Квалифицированный, — 180-220 рублей.

Когда привозили на завод зарплату. Пожилая сотрудница цехового профкома, бежала наверх в «контору» и получала деньги на нас всех. Потом звонила нам вниз, и просила помочь.

Мы втроём, бросали работу, мыли руки, и шли «охранять» нашу барышню. Один шёл всегда впереди, за ним кассирша, и ещё сзади двое.

Мы были молоды, — и этим, всё сказано. Нас использовали, и мы, тоже, — чем-то и кем-то, пользовались. Впереди, как нам казалось, — было безоблачная жизнь.

*****

Один из самых страшных «косяков», который я совершил, работая на заводе, это были, - ворота. Самые обычные металлические ворота.

Пришёл бригадир Дроздов, по кличке «бугор».

— Ты, енто,... Валера!

— Да, Николай Гаврилович!

— Ты, давай, ебён, бери сварку свою,... Вот тебе чертёж. Точно такой же, ебён, у Степаныча. Будите варить гаражные ворота, ебён — заказ такой, поступил.

— Ну, поступил, так поступил, — ответил бодро я.

Дроздов уже пошёл, но решил, обернутся. Глядя на меня и с отцовской теплотой и со всей строгостью одинаково, произнес: " - Ты, давай, нормально делай,... Я потом, приду, — лично проверю, ебён!«.

День обещал быть напряжённым. Но у меня было хорошее настроение. В помощники мне дали, уже достаточно опытного слесаря Степаныча, — ничего не предвещало бурю.

Степаныч был старше меня лет на десять. Он шустро притащил кран-балкой, парочку больших козлов. Подтащил в ручную, листовой металл, приготовил гаражные петли.

Я достал с сейфа пачку хороших электродов (которые берег для особого случая), взял маску, держак и,... мы приступили.

Когда будущие ворота стали уже как-то сформировываться, я с пола, залез наверх изделия, и уже начал ползать по самим листам. Степаныч, придерживал листы металла, что бы я, хорошо успевал их прихватить.

Но потом, ему надоело ловить «зайчиков», и он обиделся за то, что я в очередной раз, забыл сказать слово «бойся!».

— Валера! У меня уже глаза болят, — прикрывая лица варежкой, пожаловался слесарь, — Я лучше пойду. Ты тут, уж сам как-нибудь. Да и обед скоро. Справишься один?...

— Без проблем, Степаныч! — ответил я бодро, - Ты иди. Там скажи нашим в столовой, что бы меня, не ждали. Я сегодня, без обеда. Пока не сделаю, — есть не буду. Дроздов просил, без брака и побыстрее.

Вы узнаете, как Валерка может варить. Я вам всем покажу, что я лучший сварщик(!). Это ничё, что мне редко, доверяют серьёзную работу,... Я же понимаю, что это всё делается, что бы я больше набрался опыту. Щас, как сделаю эти ворота(!), ка-а-ак, похвастаюсь перед всеми! «Бугор» придёт, скажет, — молодец Крушинский (ебён)!

Я ползал, как истинный «стахановец» по большим воротам и приваривал листы, к раме. Вспомнив всё, чему меня учили, я добился хорошего, ровного шва без всяких шлаковых включений. Глядя на уже, обстуканный от шлака шов, я практически видел в нём своё отражение, — а это у сварщиков, — считается «высшим пилотажем».

Незаметно, прошёл день. Ближе уже к пяти, я наконец-то распрямил свою затёкшую спину. Встав во весь рост, я оглядел своё «произведение искусства». Ворота получились ровненькими. Все сварочные швы, были, как на картинки. Они блестели своим качеством, — как серебренные ручейки, на тёмной железной почве.

— Ну что? — раздалось сбоку, - Сделал, ебён?...

Я снял маску и двойные варежки. Вытер пот ладонью, и спрыгнул вниз на бетонный пол.

— Да, Николай Гаврилович. Принимайте работу!

«Бугор» обошёл вокруг изделия, довольно прицыкивая. Провёл пальцев по сварочному шву: " - Ну, молодец! Такие швы, сделал!".

— Век стоять будут! — подыграл я.

— Ладно, иди. На сёдня, всё, ебён,... Отдыхай,... Щас мы со Степанычем, грузить их будем,... Транспорт должен подойти,...«.

Я медленно, на негнущихся ногах, пошёл к скамейке. Сев, дрожащими руками достал пачку «Родопи». Выпустив дым болгарского отечества, я подумал, — до чего-ж жизнь хороша!

Где-то, кто-то заорал.

Все довольны. Я, — хороший сварщик! Значит не зря на этом заводе, работаю. Значит не зря, мне верят мои старшие товарищи. Вот сейчас я,...

— Ебёна!.... А-а-а!...

Да кто там, орёт? Я прервал, ход своих мыслей.

А-а-а, бл@ть! Енто, что, сука?!... Я убью его!...

Мне почему-то, сделалось неловко. Я вдруг, ощутил, что и Солнце, как-то не так светит, и любимые болгарские сигареты, не так уж, и вкусны.

— ХГДЕ ОН?!... ЕБЁННН!.... Тащите его сюда!...

На секунду, почему-то появилась мысль, спрятаться. Мне так, почему-то (вдруг), захотелось срочно в туалет. Но увидев, бегущего ко мне Степаныча, — я понял, — что спрятаться мне не дадут.

— Иди быстрей! Он там орёт, как носорог! Валера, давай!

Писец(!), — подумал я и, встав со скамейки, пошёл на призыв «озверевшего носорога».

Дроздов бегал и прыгал, как первобытный человек. Мы таким, его ещё, никогда не видели. Вся бригада, бросила свою работу и вышла на середину цеха.

— Что ЭТО?!... Я вас, спрашиваю! ЧТО ЭТО?!...

Все пристально смотрели, на мою «железную гордость», но не сразу все, смогли понять, что произошло.

— У меня люди пришли, забирать их! Я им, что?!.... Ебён!.... Что я, им покажу?!... П@здец металлу! П@здец воротам! П@здец, рабочему дню!

Тут вращая головой, он наткнулся взглядом на меня. Я, почему вдруг, представил себя в роли бедного Буратино, а на меня, с горящими глазами глядел сам Карабас-Барабас.

— А-а-а,... Пришёл,...

Я хотел что-то сказать, но из-за рта, не вышло, ни звука.

— Это ты, ебён,... Вредитель Родины, ебён! Какого хера, ты тут наварил?!...Отвечай!

— Ды-к, я,... Вроде всё правильно сделал,... Я-я-я,...

Народ уже начал потихоньку догадываться, что произошло, и появились первые смешки.

— Я, Гаврилыч,... Всё сделал, как надо.

— Как надо?... Енто, — КАК НАДО?!... Да тебя убить мало, вредитель народных масс! Ты швы видел?

— Видел.

— Какого хера, ты тут видел?!...

Рабочие уже смеялись, не скрывая лиц. Я же, крутил головой, и не мог понять, в чём дело Ворота нормальные, швы хорошие.

Подойдя ближе, я заметил то, что произошло. Ползая на коленках по воротам и приваривая листы металла к уголкам, я не только сами обшивочные листы приварил, но и сами ворота, к друг другу. Они уже не могли открываться.

Более того, мне почему-то этого «вредительства», показалось мало, и я что бы получить на ближайшую пятилетку кличку «сварщик-долбаёб», — обварил в круговую ещё и петли. Все четыре крупных петли, — было замертво вварены в металл. Они превратились, — в один сплошной железный монолит. Никто, и никогда, — не сможет открыть такие ворота(!). Даже если их будут открывать, древние викинги тараном, — они всё равно, ни за что, не откроются.

Хохот стоял полчаса. Изредка из смеха, — вырывались слова: «ЕБЁН!» и «Вашу мать!». Я хотел повеситься от горя, но дома меня ждала красавица жена, и маленький сын.

Мужики (по приказу Дроздова) пригнали кран-балку, зацепили на неё тяжелые ворота, немного приподняли их, и стали резко бросать их, об бетонный пол. Швы выдержали.

— Выше! Выше поднимайте, ебён(!), - кричал «бугор».

Ворота были подняты, под самый цеховой потолок. Все разбежались, на всякий случай. Я впервые начал молится, что бы мой сварочный шов, — лопнул. Удар! Искры!... Швы выдержали.

Как я пережил это день, уже не помню. Но на следующий рабочий день, — 2 (два) газосварщика, — весь день(!), - разрезали «горелками» моё произведение. А после этого, мне ещё какое-то время, не доверяли серьёзной работы.

****

Я не стал писать, о величии ЗАВОДА. Я не стал, принижать значения, самого ЗАВОДА. У меня не стояла цель, рассказать, как хорош, или как плох ЗАВОД. Я просто, вспомнил ЗАВОД, — свою молодость и глупость, свою наивность и веру в будущее.

Да, мы верили в светлое будущее. Завод научил нас, доверять правительству, стране — верить, что образование и медицина ВСЕГДА будет бесплатно. Есть ли сейчас, эта вера? Верят ли люди работающие на заводах по всей стране, в светлое будущее?... Поживём, — увидим. Мира, — всем!

В.К.

29.11.2019



  • Бөлісу

Тәріздес шығармалар


Валерий Крушинский 28 Қаңтар 2020 09:25

Что, я один из "наших", работал на заводе?... А-ау?...

Алма Джуманбаева 28 Қаңтар 2020 21:21

Я частенько бываю на промышленных предприятиях: заводах, фабриках, шахтах. Люди, в первую очередь, хвалят свой коллектив.

Валерий Крушинский 29 Қаңтар 2020 09:21

Всё правильно, - так и есть. Потому, что именно в этом коллективе, - и проходит их вся жизнь. Это сейчас, всё по офисам разбрелись, и сидят. А раньше, такого практически не было. Большинство работало на заводах и фабриках. Дружные были.