Кіру немесе тіркелу

История человеческой природы



9 млн лет до нашей эры

Встретились в тропическом лесу два дриопитека и один другому говорит:

— Как-то плохо стало в лесу. И бананов меньше, и кокосов, которые расколоть легко — все твёрже камня попадаются...

— Лес стал меньше, поэтому. Все говорят, что вулкан когда-то взорвался, и от этого степи стали наступать. Там травы, им солнца меньше надо.

— Слушай, давайте уйдём в степь? Там будем откапывать клубни и корешки из земли и есть их. Они вкусные, я пробовал на опушке.

— И что? Небось все ногти переломал, пока выкопал.

— Нет, я палку взял и выкопал палкой

— Да ты что? Нет, ну один раз можно, но постоянно палкой пользоваться... Это же противоречит обезьяньей природе! Да и потом, хищников там много. Вот ушло в степь стадо Весесе, и что? Их всех саблезубые тигры убили.

— А может быть, им отбиваться вместе надо было, а не порознь?

— Не знаю и знать не хочу! Знаю только одно — жизнь в степи противоречит обезьяньей природе.

Прошло очень много лет. Дриопитеки, ушедшие в степи, стали людьми. Они научились делать деревянные и каменные орудия труда, приручили огонь, овладели речью, стали делать первые попытки познать закономерности окружающего мира. Были они слабее всех в одиночку и сильнее всех вместе.

20000 лет до нашей эры

Человек жил ещё охотой и собирательством. Большие камни, из которых можно было сделать орудия или оружие, попадались всё реже, и человек стал делать и то, и другое из маленьких заострённых камушков. Хоть и были люди самыми сильными существами, а всё же стихия была сильнее. Люди постоянно кочевали с места на место в поисках лучших угодий для охоты и поиска съедобных растений. Жили они родами, которые носили имена диких животных.

Как-то раз, после неудачной охоты рода Лесных Сов увидел охотник по имени Гаро, что его брат Келеве собирает семена свёклы. Братьями и сёстрами считались все члены рода, хоть матери у них были разные, а отцов никто не знал.

— Зачем собираешь семена? — спросил Гаро. — У свёклы они несъедобные.

— Я их посажу возле нашего дома. Вырастет свёкла, и ходить за ней не надо будет.

— Ну нет! При этом мы будем жить на одном месте. Это противоречит человеческой природе. Вот недавно посеяли перед своим домом тыкву и морковь род Волков. И что? Тыква не взошла, морковь взошла да засохла...

— А может быть, поливать растения надо было? — спросил Келеве.

— Не знаю и знать не хочу! Я одно знаю — выращивание всяких растений противоречит человеческой природе! Высыпь семена и не майся дурью.

Всё же Келеве спрятал семена. Они шли с Гаро в полом молчании, пока не увидели маленького телёнка.

— О, телёнок! — прошептал Гаро, хватая палку и замахиваясь. Келеве попытался перехватить руку брата:

— Не надо сразу убивать. Давайте возьмём с собой, выкормим, а когда подрастёт — забьём и съедим?

— Опять глупости говоришь! Вот род Оленей взял из леса козлят, и что? Их всех волки украли.

— А может быть, домик для козлят надо было построить? — спросил Келеве

— Не знаю и знать не хочу! Я только одно знаю — разведение всяких животных противоречит человеческой природе. Сколько с ними возни! То ли дело охота — дичи в лесах много, а не удаётся никого убить — можно в поле или в лесу плоды собрать. В крайнем случае — уйти на другое место можно.

— Но места все заняты!

— Ну и что? Можно согнать врагов с мест. Все наши предки так делали. А мы — сильнее всех!

Всё же, придя, Келеве посадил семена свёклы в укромном месте. Он поливал их, рыхлил землю, и свёкла выросла больше, чем та, которую приносили с полей.

Прошло много лет. Человек стал возделывать землю и выращивать на ней растения — сначала овощи, а потом и зерно. Изобрёл орудия для этого — сначала мотыгу, а потом соху. Приручил, а потом и одомашнил несколько видов животных.

3 тысячи лет до новой эры

Человек заселил всю землю. Он научился выплавлять металлы, делать из них орудия труда. И оружие стало металлическим — сначала медным, потом бронзовым, а потом, на излёте эпохи — железным. Применялось оружие не только на охоте, но и в бесчисленных войнах между племенами.

И как-то раз, то ли в дельте Нила, то ли между Тигром и Евфратом, то ли в долине Ганга, то ли в долине Янцзы у племени Маха (что на давно забытом языке их предков означало «дикая лошадь» случился конфликт с племенем Бину (что на давно забытом языке их предков означало «дикий гусь»). Неизвестно, из-за чего случился конфликт — то ли из-за пашни, то ли из-за пастбища, то ли из-за охотничьих угодий. Неизвестно и то, кто начал войну из-за этого конфликта. Известно лишь, что победило племя Маха. Захватили его представители несколько пленников-бинуанцев. Посадили их в яму.

— Что с ними делать будем? — спросил молодого земледельца по имени Ретинон такой же молодой земледелец по имени Салимен.

— Как это — «что»? Убьём и мясо собакам кинем. Всё, как всегда.

— А я о чём подумал... И зерна мы выращиваем много, и скота много у нас. А теперь, когда земли Бину — наши, ещё больше выращивать будем?

— Да!

— Тогда, может быть, заставим их на нас работать? Они будут отдавать всё зерно нам, а мы — их кормить будем, ну так... чтобы только с голоду не умерли, а всё остальное — себе забирать?

— Не фантазируй, Салимен. Наитеи после победы над Вассио попытались сделать так, как ты говоришь, и что? Живые убитые в одну ночь сговорились, и пока наитеи спали — убили их.

— А может быть, наитеям надо было специальных людей поставить, которые следили бы за живыми убитыми?

— Ох уж эти твои фантазии, Салимен! Только не говори о них никому больше, а то ещё до старейшины дойдёт, не дай великий дух дождя! Мы издавна поддерживали порядок сами. Выделение для этого кого-то, каких-то особых людей противоречит человеческой природе.

Вечером «убитые», сидя в яме, ждали своей участи. Они знали, что с ними сделают, сами не раз поступали так же, за тем разве исключением, что мясо не отдавали собакам, а ели сами.

Но вот кто-то спустил в яму верёвку, закрепив конец её на вбитом в землю колышке. Убитые вышли из ямы и убежали в лес. Убежал с ними и их спаситель, Салимен. Знал он, что его ждёт, если выяснится, что побег убитым устроил он.

Прошло много лет. Люди подчинили людей и заставили их на себя работать. Земли и скот, принадлежавшие прежде роду, стали принадлежать отдельным людям. Появились специальные люди, следящие за порядком. Их надо было организовывать. Так появились государства.

3 век новой эры

Государства воевали между собой — за землю и за рабов. Завоёвывали земли и у народов, живших первобытнообщинным строем, а членов племён — свободных общинников — превращали в рабов. Так образовывались большие империи, которым нужен был разветвлённый чиновничий аппарат. Но они, развиваясь, достигали потолка, и приходили в упадок, после чего их завоёвывали более сильные соседи. Так почти всю Европу и Северную Африку завоевала Римская империя.

И вот однажды, в каком-то имении на окраине Римской империи владелец принимал друга — разорившегося безземельного патриция. Вспомнили прошлое, поговорили об охоте, о политике, о территориях, утраченных недавно империей, и о новых рабах:

— Какие же лентяи мои рабы — жаловался владелец имения. — Надсмотрщика уже седьмого взял, дал им все полномочия, вплоть до права убивать за плохую работу. Ничего не помогает!

— А может быть, надсмотрщики были в сговоре с рабами?

— Исключено, они говорят на разных языках.

— А может быть, рабам надо дать землю? Чтобы они сами её обрабатывали... А тебе за это отдавать будут сколько положено.

— Да как же они там работать будут, если их там никто подгонять не будет? Обленятся ведь совсем!

— Нет, надо ещё их новую веру использовать. Ты посмотри, чему они учит, их вера! Покорности, смирению. Как раз для этого хороша!

— Что? — угрожающе воскликнул владелец. — Да ты сам, случайно, не христианин?

— Я атеист, - спокойно ответил гость, — и ты это знаешь. Кто стал атеистом — ни в каких богов уже не поверит. Но использовать эту веру можно и нужно, она удобнее веры в Юпитера!

— Нет. Рабы подчиняются только палке и кнуту. Больше они ничего никогда не понимали и понимать не будут. Был я в Риме, видел — вольноотпущенников сколько, и ни один не желает работать. От правительства только требуют: «Хлеба и зрелищ!». Труд не из-под палки противоречит человеческой природе.

Прошло не так уж много лет. Рабовладельцы, использовавшие труд рабов на своей земле, неизменно проигрывали тем, кто давал рабам землю в пользование и брал с них ренту — натуральную или отработочную.

А в скором времени рабовладельческие государства были завоёваны варварскими племенами. Эти племена, переняв многое у завоёванных государств, основали свои государства. Их вожди стали закабалять свободных общинников и превращать в крепостных.

Помогала им в этом и религия. Если раньше не считалось, что рабовладельцы и рабы должно быть одной веры, то теперь за этим следили строго. И самое первое, что делали правители, завоевав новые земли — это обращали новых подданных в свою веру.

Начало 17 века

Натуральное хозяйство давно разложилось, выросли города — раньше они были только административными центрами, а теперь стали и центрами ремесла и торговли. В города шли люди из деревень, где-то -= чтобы бежать от крепостной зависимости, где-то — чтобы достичь успеха, а где-то — чтобы спастись от голода. В городах некоторые бывшие крестьяне богатели, открывали лавки, или становились мастерами и объединялись в цехи.

Богатство стало значить больше, чем знатность, но принадлежность к дворянскому сословию давала много привилегий. Положение это совсем не нравилось богатым купцам и ремесленникам.

И вот однажды, то ли в Англии, то ли во Франции, то ли в Германии, то ли в Испании подошёл купец к мастеру цеха, богатому ремесленнику, и сказал:

— Заказ мой выполнен?

— Нет ещё, там барон влез. Требует, чтобы мы ему в первую очередь сделали. Сказать, чтобы подождал — нельзя, сам понимаешь...

— Да, конечно, аристократы — белая кость, им положены привилегии. Известное дело: Иафетова — святая, Симова — белая, а наша, Хамова — чёрная!

А ничего, что я на свои деньги могу купить этого нищеброда с потрохами? И ты можешь! Так нет. Этим нищим привилегии нужны, только потому, что их предки приближённым к монархам были!

— Ты что такое говоришь, одумайся! Всегда были высокородные и низкородные! Были и будут!

— Да? А вот бы взять нам власть, мы бы этих высокородных тут же привилегий лишили!

— Никогда этого не будет! Вот в Германии анабаптисты попытались взять власть, чтобы сделать так, как ты говоришь. И что? Их восстание в крови потопили. Во Франции гугеноты тоже попытались взять власть. Не получилось ведь у них. И ни у кого не получится.

— Тогда мало было богатых, недовольных привилегиями знатных нищебродов. Да и среди знатных богатых было больше, чем сейчас.

— Не знаю и знать не хочу! Жизнь без сословий противоречит человеческой природе.

Прошло немного лет. В некоторых странах буржуазия пришла к власти. В тех из них, где сословные привилегии ликвидировали — развитие пошло очень и очень быстро. Цехи объединились в фабрики, разделение труда вызывало рост его производительности.

Те страны, которые быстро покончили с сословными привилегиями, и которые стали развиваться быстрее, захватили много колоний. Эти колонии развивались медленнее, потому что в этом были заинтересованы государства-метрополии.

А между тем, в самих метрополиях рос новый класс — неимущих наёмных работников, или пролетариев. Были они слабее всех в одиночку и сильнее всех вместе. Собственники предприятий, на которых они работали, воспринимались ими как враги. Против собственников пролетарии боролись, как могли — сначала разбивали машины, а потом организованно оставляли работу и выдвигали буржуазии требования. Сначала эти требования были только экономическими — повысить зарплату, улучшить условия труда, укоротить рабочий день, а потом и политическими — принятие законов о недопущении детского труда, недопущение захватнической войны, национализация отрасли.

Начало 21 века

Капитализм распространился по всей земле. Распространилось вместе с ним и рабочее движение. То здесь, то там вспыхивали забастовки с самыми разными требованиями. Появлялись первые народные предприятия, в которых владельцем был трудовой коллектив.

И вот однажды, во время заурядной экономической забастовки на одном из предприятий, встретились два активиста. Один из них, слесарь, работал на этом предприятии со дня его открытия, другой — сантехник, пришёл недавно, после банкротства своего ИП.

— Ну что, — спросил сантехник, — читал на «Коммунистическом вестнике» заметку про нас?

— Читал, — устало ответил слесарь. — Из всех политических партий только они нас и поддерживают.

— Да, хорошие ребята, — раздумчиво сказал сантехник, — жаль только, что фантазёры, во власти утопий пребывают.

— Ты что же, думаешь, что коммунизм — это утопия?

— Конечно, утопия! — подбодрённо ответил сантехник. Нигде никогда не было коммунизма, нет и не будет.

— Почему ты в этом так уверен? Посмотри, как губителен капитализм.

— Капитализм и улучшить можно, сделать, как в Дании или в Швеции. А коммунизм противоречит человеческой природе. По природе своей человек — частник, он всё себе стремится зацапать. Вот в СССР пытались построить коммунизм — и что? Сама же Компартия, стоящая у власти, это дело и свернула.

— А может быть, народу надо было следить, чтобы не свернула?

— Нет, — с явным сожалением ответил сантехник, — люди не могут долго быть политически активными. Это тоже противоречит человеческой природе.

***

Земля вертится. И мы с ней.


  • Бөлісу

Тәріздес шығармалар